Глава 8

Темная ночь души 

После этой драки я в последний раз сходил в путешествие бойскаутов. Нас повели на базу ВВС Платтсбург. Мы побывали в тех же бараках и ходили в те же здания, которые увидели бы, если бы завербовались в армию или присоединились к ней по призыву. Отец жестко предупредил меня никогда не идти в армию, так как им однажды сержант-инструктор по строевой подготовке сказал: “Как только ты ставишь свою подпись, твоя задница принадлежит мне”. Мы уже носили военную униформу и тренировались с целью повышения звания, дававшего новые нашивки на одежде. Бойскауты были “воротами” в армию, и на базе чувствовалось нечто крайне навязчивое и пугающее. У меня еще было достаточно ЭСВ, чтобы явно ощущать повсюду зловоние смерти. Люди, жившие здесь, боялись за свою жизни и пребывали в глубокой депрессии от расставания со своими домами, друзьями и семьями.

[more]

Через неделю я пришел домой к Кевину, и мы решили поставить палатку и разбить лагерь на заднем дворе. Он настаивал, чтобы мы принесли все для лагеря за один раз, и это очень нас измотало. Я пытался ему помочь, но не понимал, как собирать палатку. “Дэвид, отвали. Ты не знаешь, что делаешь”. Я пошел к гамаку, бесстрашно бросился в него, и после многих безуспешных попыток в предыдущие визиты, когда мне мешал страх, мне, наконец, удалось улечься в него. Кевин работал, а я оттягивался. Он попытался натравить на меня свою собаку, Эскалибура, но это не сработало. “Подними свою ленивую задницу и помоги мне!” Я встал и долго избавлялся от листьев на одежде. Мне совсем не нравилось такое обижающее отношение.

Вдруг, позади себя я услышал свистящий звук. Я повернул голову и увидел мгновенную вспышку серебристого света. Что-то ударило меня по голове, очень-очень сильно. На этот раз свет ударил слева, как раз возле уха. Боль была невыносимой, хуже, чем на ледяной горке. Внешний край уха пребывал в полной агонии, как будто его кололи ножом и жгли огнем одновременно. Я инстинктивно схватился за ухо и, крича, начал бегать по двору. Эрик засмеялся и приказал собаке догнать меня: “Поймай его, девочка!” Колли, похожая на телевизионную собаку Лэсси, была счастлива побегать за мной. Поскольку я продолжал кричать и плакать, Кевин начал называть меня киской и сказал, что ничего не произошло, и я должен заткнуться. Я свалился на землю, и Эскалибур начал вылизывать мою руку, что эхом отражалось в ухе. Я вытянул руку, и она оказалась покрыта красным, снизу доверху. Кожи не видно. Белая рубашка повсюду забрызгана пятнами крови. Меня сильно пугало, что собака-вампир пьет мою кровь. И лишь через много лет я понял, что она пыталась спасти мне жизнь, очищая и зализывая рану.

Подбежал Кевин, увидел кровь и начал причитать: “О, Боже, о, Боже”, пока тащил меня в дом. Он оставил меня одного в ванной за закрытой дверью, а сам звал родителей и спрашивал, что делать. Он сказал, что у них есть страховка HMO, и они смогут мне помочь. Кевин приказал мне не смотреть на себя в зеркало и открыл дверцы шкафчика, чтобы они смотрели на стену. Потом он ушел. Череп и ухо пульсировали от невообразимой боли, которая делала запах жидкости для полоскания рта, старого мыла и плесени в ванной еще хуже. Через несколько минут, пока я прислушивался к тому, как Кевин мечется за закрытой дверью, я трезво повернул зеркало к себе.  Плоть и хрящ на ободе уха были окружены совершенно круглым кольцом.

Я не плакал. Это был момент истины. Это произошло. Я ранен, но жив и здоров. Очевидно, Кевин метнул в меня алюминиевый опорный шест для палатки, за то, что я двигался недостаточно быстро для того, чтобы ему помогать. Это был еще один случай “слишком много мести”, но на этот раз его нелепые придирки закончились плачевно. Родители сказали, что их страховка не сможет помочь мне, и что мне следует позвонить маме и попросить меня забрать. Я рассказал маме, что Кевин “бросил в меня шест от палатки”, она подумала, что поврежден слуховой канал, и вздохнула с облегчением, когда увидела всего лишь круг на конце. Мы загрузили мой велосипед в машину, поехали домой, наложили плотную повязку на ухо, и следующие три дня я мучился от сильной боли, а круг из красного стал сине-черным.

Когда отец узнал о произошедшем, и что мы ему ничего не сказали, он был в ярости. Он потащил меня к пластическому хирургу на Union Street. Мне сказали, что большая часть шеста прошла прямо через ухо с одной стороны до другой, как нож для разрезания торта. Через всю круглую середину уха вылилось много крови, но недостаточно для отмирания ткани. В противном случае хирургу пришлось бы восстанавливать ухо с помощью хряща и кожи, взятых с других частей моего тела. Мне понадобилась срочная хирургическая операция, и мне сказали прийти через два дня. Во время операции я лежал на хирургическом столе, как раненое животное, и трясся в шоке, пока хирург делал мне в ухо многочисленные уколы новокаина, но я не плакал. Через многие слои кожи и хряща я чувствовал уколы, и было невыносимо больно. В данный момент все, что можно было сделать, – это отрезать лишнюю часть ткани хряща, сформировавшегося вокруг раны.  Хирург пришел к выводу, что средняя часть останется жить.

     Он сказал, что мне нужно много массировать шрам, каким бы болезненным это не было, поскольку в противном случае возникнет отек. Также хирург просил все время носить бандаж, по крайней мере, месяц, потому что, если кто-нибудь ударит меня в ухо, мне потребуется еще одна операция. Это была прекрасная возможность для всех детей, которые ненавидели меня в школе. Сейчас я стал уязвимой и прекрасной новой целью для задир, в дополнение к увеличивающемуся весу. Все начали дразнить меня Винсентом Ван Гогом и Винни. Когда дети меня видели, они радостно кричали “Винни” на весть коридор. Я не рисковал драться, так как если бы меня ударили по уху, пришлось бы делать еще одну операцию, и это ранило меня настолько, что я был полностью физически истощен. Как-то раз, кто-то из новичков спросил, что случилось с моим ухом, не упал ли я с велосипеда. Парень, которого я бил в лоб, сказал, что Кевин бросил в меня подъездную дорожку. Все чуть не лопнули от смеха, так как хорошо знали всю историю.

После ранения все ухо было красным и отекшим, как помидор. По крайней мере, два месяца я носил бандаж на ухе так, чтобы дети его не замечали.  К счастью, маленький круг в середине зажил, но я решил пока не стричь волосы, пока они не станут достаточно длинными для того, чтобы полностью прикрывать ухо. Отец нанял адвоката, и мы угрожали возбудить дело против Кевина и медицинской страховой компании его семьи. Поскольку родители Кевина ругали его только тогда, когда он получал на тестах ниже 95%, они были резко настроены против меня за неприятности для своего “совершенного” сына.

Одним из адвокатов была пожилая сварливая леди-еврейка с кипами бумаг на столе и в офисе. Лучи света с трудом пробивались через старые деревянные жалюзи, демонстрируя висящие комки пыли и помогая бороться с бледным флуоресцентным светом в комнате. Неважно, какой вопрос я пытался задать о стратегии, она продолжала повторять с сильным акцентом: “Чем меньше ты скажешь, тем лучше”. Это приводило меня в ярость, но таков был ее единственный совет.

Встреча с представителем страховой компании была назначена в доме Кевина, что было ужасно. Отец ходил со мной и постоянно напоминал то, что говорила пожилая леди. Представитель оказался потным кудрявым блондином, с полным ртом белых блестящих зубов, атлетического телосложения, смуглой кожей и в безупречном костюме. Пока я отвечал на один единственный вопрос, родители Кевина смотрели на меня с неприкрытой ненавистью. М-р Смайлс задал немногословный вопрос, если вообще произнес одно слово. Все знали, что  я замыслил, и м-р Смайлс не смог меня поймать. Страховая компания оплатила все медицинские счета и дала мне $ 2.000, которые отец положил на сберегательный счет до моего обучения в колледже. Это стало еще одной огромной травмой в моей жизни. Мне пришлось пойти против одного из моих лучших друзей, и, в результате, все, что я получил, – это мизерную сумму денег, которую не получу до тех пор, пока не повзрослею. Родителям не пришлось оплачивать медицинские счета, но я потерял самого лучшего друга. Кевин никогда больше со мной не разговаривал. Я не чувствовал удовлетворения от борьбы и “победы” в этой битве. Конечно, Кевин вел себя плохо, но мог быть лучшим другом, если бы я не угрожал его семье судебным процессом. Великие духовные учения говорят, что прощение останавливает колесо кармы, организовывая бесконечное повторение в наших жизнях одних и тех же циклов радости и страдания в новых обстоятельствах и с новыми персонажами. Равновесие между прощением и самозащитой – одно из основных “темных пятен” на пути к вознесению, повод для бесконечного количества размышлений и изучения.

Слушания Иран-Контрас

Летом 1987 года, когда 30 июня телевидение начало освещать слушания Иран-Контрас, сложилась очень странная ситуация. Мне было 14 лет, и я жил под постоянной угрозой ядерной войны с СССР, хотя в то время Советы стремились к миру посредством гласности и перестройки. На национальном телевидении выступал лейтенант-полковник Оливер Норт. Он открыто признавал свое участие в финансовой поддержке группы торговцев героином из Никарагуа, называемой Контрас. Власти США считали Никарагуа террористической диктатурой. Для поддержки и финансирования подготовки террористов Контрас Норт использовал деньги, которые получал за тайную и противозаконную поставку оружия Ирану. Думают, что Норт получал особое указание на такое применение кровавых денег от продажи оружия. Это, согласно американскому закону, тоже было нелегальным.

Администрация надеялась, что Контрас будут вести партизанскую войну, чтобы свалить правительство Никарагуа, в то время дружественное Советскому Союзу и возглавляемое группой, называющейся сандинистами. По-видимому, когда вас подозревают в симпатии группе террористов, СМИ называют вас “борцами” или “повстанцами”, таким образом, оправдывая ваши действия. Такими примерами были бин Ладен и талибан, когда Советы воевали в Афганистане. Сенатское слушание в марте 1985 года раскрыло свидетельство того, что, по существу, Контрас были террористами. Международная Группа по Соблюдению Прав Человека, собравшая 145 свидетельских показаний под присягой от 28 свидетелей, констатировала следующее: Документы показывают паттерн жестокости против гражданских лиц, включая насилия, пытки, похищение детей, увечья и другие виды насилия”.[1] В то время Президент Рональд Рейган ссылался на Контрас как на моральный эквивалент Отцов-Основателей”.[2]

Скандал расследовал Конгресс и комиссия из трех человек, назначенная Рейганом и называвшаяся Комиссией Тауэра. Рейган очень напоминал м-ра Смайлса, когда приходил на телевидение, пожимал плечами и говорил, что ничего об этом не знал, что его парни пытались выполнять свою часть работы по борьбе со злым Советским Союзом и защищать нас от ядерной войны. Судя по тому, как все это выглядело, полагаю, что Олли Норту сильно угрожали. Я интуитивно чувствовал, что ему угрожали насилием, пытками и убийством всей семьи, если он не возьмет все на себя и не скажет, что это была его идея. Годы спустя инсайдеры расскажут, что такое постоянно происходит в Кабале. Любому, кто выходит за линию, угрожают страшными пытками и смертью всего семейного дерева. Это часть того, как Кабале удается так долго оставаться у власти. Новичкам трудно понять, насколько злая эта группа. С Рейгана и вице-президента Джорджа Буша были сняты все обвинения, хотя записки, написанные собственноручно Министром Обороны Каспаром Уайнбергером 7 декабря 1985 года, указывали на то, что Рейган знал об оружии, проданном Ирану, в обмен на освобождение семи американских заложников, захваченных в Ливане.

Только пятерых человек обвинили в поддержке никарагуанских террористов, но все обвинения были сняты после того, как администрация отказалась рассекретить подтверждающие их документы по соображениям “национальной безопасности”. Я чувствовал, что хорошие парни в Пентагоне, боровшиеся за нас, знали, что содержится в тех документах, и думали, что сумеют остановить угрозу ядерной войны, свалив всю администрацию, но это не сработало. Это случилось задолго до того, как я вошел в прямой контакт с людьми, работавшими на этот секретный альянс.

Четырнадцати официальным лицам предъявили меньшие обвинения, и дело о коррупции дошло до Министра Обороны Каспара Уайнбергера. Одиннадцать из них были осуждены. Кое-кто подавал жалобы и был помилован. Меня всегда потрясало, как Джордж Буш выиграл выборы в 1988 году, всего через год после скандала хуже, чем Уотергейт. Все, что сделал Никсон, – установил аппаратуру для подслушивания в офис Демократов. Администрация Рейгана была поймана на финансировании, вооружении и подготовке разных групп террористов. Всех обвиняемых амнистировали в последние дни первого четырехлетнего президентского срока Джорджа Буша, когда уже было поздно его остановить.[3]

Я решил, что если правительство может скрывать или уничтожать документы и избегать наказания, то же самое могу делать и я. Каждый день, возвращаясь домой из школы, я проверял почту. Грозные сообщения об успеваемости приходили в предсказуемом официальном конверте с адресом, напечатанным на компьютере в окошке большими буквами. Сейчас я был мастером по изготовлению взрывчатой смеси калийной селитры с сахаром в патио на заднем дворе, а также запусканием фейерверков под старой стеклянной стопочкой, что заставляло рюмку ракетой взлетать в воздух благодаря эффекту пушки. Я сжигал табеля до рассыпчатости, а пепел растирал. Это ведь тоже дело “национальной безопасности”. Единственным, чего я опасался, были табеля успеваемости, угрожавшие моей администрации криминальными осуждениями, обвинениями, торговыми санкциями и эмбарго, отрезавшим меня от моих линий питания, и запиравшим в спальне-тюрьме. Я начал вовлекаться в “навязчивое повторение” – отражение негативности, которую я видел в мире, в моих собственных мыслях и поступках. На выявление этого подсознательного процесса и того, как он работал в детстве, потребовалось много лет.

Последние четыре раунда

Осенью 1987 года я пошел в старшую среднюю школу, оказавшуюся такой же ужасной, как и младшая, если не хуже. Теперь были еще три класса, старше меня.[4] Все больше и больше я набирал вес и сейчас весил 102 кг при росте 1 м 76 см. У меня был большой живот, который некоторые люди называли “жирком на животе” или одинаково обидным прозвищем “мужчина с сиськами”. Если я дотягивался нижней челюстью до шеи, образовывался отвратительный двойной подбородок. Все спрашивали, видел ли я бассейн на третьем этаже, хотя третьего этажа не было. Это был типичный способ унижения новичков в их первый день в школе.

В то время, канал MTV показывал все больше и больше групп с откровенно сатанинской символикой, включая перевернутые пентаграммы, демонов и все такое. Я удивлялся тому, как открыто она продвигается, и обнаружил, что такая музыка помогает высвобождать гнев и чувствовать себя лучше. От ее слушания я испытывал катарсис, как солдаты д-ра ван дер Колка с посттравматическим синдромом от просмотра военных фильмов или потребления эквивалентных  восьми миллиграммов героина. Я начал носить только черные футболки с символикой рок-н-ролла, которые отец покупал за 20 баксов каждый раз, когда мы ходили на концерты. Волосы были достаточно длинными, чтобы больше не нужно было носить на ухе марлю. Так я быстро стал напоминать “металлическую голову”.

Друзей у меня не было. Шейн остался на второй год в восьмом классе и не перешел в старшую среднюю школу вместе с нами. Эрик и Дэйв входили в маленькую группу, которую я называл “кланом чокнутых”. Единственное, что было общего между нами, – нас ненавидели все. Тогда я мог побеждать в любой драке, которую пытался затеять кто-либо, но это не значило, что я кому-то нравлюсь, поэтому я был несчастлив. Я начал рисовать странные и ужасные скетчи о самоубийстве, где убивал себя творческими и грандиозными способами. Я понимал, что никогда этого не сделаю, но, честно говоря, не знал, для чего живу. Я отражал коллективную травму “культа ядерного самоубийства”, в который превратилась Америка. Школа была ночным кошмаром. Я становился все толще и толще, кожа покрылась прыщами, и я все больше и больше впадал в депрессию.

Солдат удачи

В первый школьный день появился новый ученик, которого мы будем звать Дон. Такой же круглолицый, как я, с вьющимися светло-коричневыми волосами, бледной кожей, веснушками и большими очками с двойной оправой наверху. Задиры в его старой школе называли его “лягушонком”. Он сидел рядом со мной, с головой, опущенной на парту, как будто потерял сознание, что было довольно удивительно. Я с трудом поверил своим глазам, когда подошел Эрик и взгромоздил свой кулак на парту нового ученика, вынуждая того вздрогнуть и начать ругаться с Эриком, как будто они хорошо знали друг друга. Я поговорил с Доном и узнал, что каждое лето он ездил в лагерь, которым владела семья Эрика, но Эрик обращался с ним так же высокомерно и заносчиво, как со мной. Почти сразу же мы стали лучшими друзьями, связанными общей ненавистью к Эрику. Иногда мы называли его Эрико, как будто он был гангстером.

Я быстро понял, что Дон очень интересуется ниндзя, оружием и армией. Он подписывался на журнал Солдат удачи и фантазировал над  всеми изображениями сюрикенов, дротиков, мечей, пружинных ножей, нунчаков и разного оружия и пуль. Практически, Дон был одержим незаконным пружинным оружием, называемым “клинком ангела”, когда вы нажимаете кнопку и оттуда вылетает нож. Он говорил, что можно подбросить орех, и лезвие расколет скорлупу, как пуля. Дон постоянно фантазировал о жестокой мести детям, которые насмехались над ним так же сильно, как и надо мной. Я говорил, что если он ранит кого-то или убьет, это разрушит его жизнь. Месяцами я объяснял ему, что происходило с моим отцом во Вьетнаме, и умолял не записываться в армию, где его легко могли бы убить. И все же, он часами убивал плохих парней в таких играх, как Rush'n Arrack, на новой игровой приставке Нинтендо, вызывавшей еще большее привыкание, чем Atari. После школы мы начали ходить к нему домой с Эриком, Дэйвом и еще одним мальчиком из “клана чокнутых”, тоже жившего неподалеку.

Подростки, собирающиеся вечно гореть в озере огня

Еще я встретил Джуда Голдмана, учившегося на класс старше меня. Обычно, на уроках физкультуры смешивались ученики разных классов, поэтому часто девятиклассники и десятиклассники были вынуждены заниматься вместе. Джуд был таким же странным, творческим и интеллигентным, как и я, с темно-коричневыми волосами, длинными наверху и короткими по сторонам. Он обесцвечивал часть “гривы” до желто-коричневого цвета. Низкого роста и худой, в очках а ля Джон Леннон, с короткой щетиной на лице и глубоким голосом, он просто притягивал женщин. Джуд ездил на скейтборде, одевался в очень странную и броскую одежду, занимался музыкой и оставался странно спокойным для своего возраста. У него было очень тонкое и своеобразное чувство юмора, с которым со временем я смирился. Он начал с того, что, как и все, дразнил меня на уроках физкультуры, но чем больше мы подшучивали друг над другом, тем больше он понимал, что у нас больше общего, чем с кем-либо еще в школе. Как-то раз он дал мне запись музыки, сделанную дома, которую он называл Организованным шумом.

Я узнал, что его мама – бывшая хиппи и звездочка кино, которая присоединилась к коммуне только для того, чтобы отказаться от хиппи и стать крайней христианкой-фундаменталисткой. В результате, Джуд ненавидел все, связанное с музыкой и культурой хиппи, но мы все же оставались добрыми друзьями. Его мама безостановочно слушала записанные проповеди своего проповедника, день и ночь. У него был ярко выраженный смешной южный акцент, больше, чем у Джорджа Буша, и тот еще характер: самый преувеличенный стереотип библейского проповедника огня и серы, которого только можно было себе представить. Экстаз мог вынудить его воспарить в небеса в любой момент, когда все другие могли жариться на вечном адском огне. Мы слушали запись, и моим самым любимым отрывком был следующий: “Молодежь, вы слышали их, идущих в ад без Христа. Я говорю о подростках, собирающихся вечно гореть в озере огня. Вы не можете им помочь, но можете начать молиться за них и превратить тяжесть и печаль их потери в свое обретение”. Другая классическая цитата: “Он собирается взять группу людей, не всех, а тех, кто “вынуждает вас не делать этого”.

Мама Джуда постоянно кричала на него по самым нелепым мелким поводам. Ему не позволялось слушать никакую музыку, кроме на 100% христианской, и ничто не могло прервать безостановочную двадцатичетырехчасовую вереницу проповедей, поэтому все место под его матрацем было заполнено спрятанными записями его любимых музыкальных групп.  Однажды она нашла спрятанные записи альбома Принса Грязные мысли, что привело к экстренной встрече церковных старост. Они велели Джуду никогда больше не слушать музыку Принса, иначе он станет гомосексуалистом. После этого инцидента Джуд стал лучше прятать музыку, и мать больше никогда не находила ценную контрабанду. Дед и бабушка Джуда были достаточно богаты, чтобы купить ему Alesis Midverb (18-битный сигнальный процессор), позволявший вставлять эхо в инструменты и голос, наряду с многодорожечным кассетным магнитофоном и клавиатурой Casio SK-1. Джуд страдал страшной аллергией, и каждый раз, когда он принимал лекарство, его ум становился странным и ошалевшим. Именно в таком состоянии он писал музыку Организованный шум. Несмотря на то, что он пользовался дешевой клавиатурой, ему удавалось достигать весьма уникальных, интересных и странных эффектов. Все дело было в сэмплере (устройство, позволяющее генерировать новые звучания путем повторения, трансформации или смешивания предварительно записанных естественных звуков). Любой из найденных циклически повторяющихся звуков можно было превратить в музыку.

Летом 1988 года закончился мой первый год обучения в старшей средней школе, и я все еще пребывал в депрессии. Я все больше и больше играл на барабане, и мы с Джудом подумывали о создании собственной группы, поскольку у него была дешевая поддельная бас гитара в стиле Пола Маккартни, которую он разрисовал разными словами и изображениями, включая свое имя. Он самостоятельно научился играть на бас гитаре и клавиатуре, и мог немного играть на любом инструменте.

Летом я ходил на один из концертов Дона Доккена, где за сценой увидел очень пьяного ведущего солиста, окруженного толпой из 11-ти невероятно горячих женщин в мини юбках. С моей точки зрения, любая из них могла бы стать спутницей жизни, и куда бы он ни пошел, они следовали за ним как цыплята. Он говорил глупые вещи, которые вовсе не были забавными, но каждый раз, когда он предпринимал слабую попытку пошутить, они взрывались смехом, как будто он был остроумным. Он зарабатывал очки игрой песен группы Led Zeppelin на стереосистеме.

И вновь, я видел одну и ту же историю. Рок звезды – это обычные люди, которые тяжко трудятся, учатся петь или играть на инструменте, создают группу, пишут несколько приличных песен, поют и, наконец, зарабатывают на пластинках достаточно денег, чтобы отправиться на гастроли. Гастроли чуть ли не убивают этих ребят. Почти каждая группа, с которой я встречался, была крайне изнурена, постоянно боролась с тем, чтобы не заболеть, и являлась пленниками гастрольного автобуса. Все города смешивались, и идея попасть домой казалась несбыточной мечтой. Гастроли могли длиться целый год, с концертами каждые два или три вечера подряд, без перерывов и отпусков. Времени едва хватало на запись нового альбома и повторения процесса. Бон Джови совершенно отобразил эту дилемму в классической песне Разыскивают живым или мертвым (Wanted Dead or Alive), два-три раза в месяц я наблюдал, как такие парни проходят через личный опыт. Хотя это очень тяжелая жизнь, я бы был более, чем счастлив, получить свой шанс страдать от постоянного женского внимания и вопящих толп каждый вечер.  Не имеет значения, как вы выглядите. Как только вы попадаете на сцену, вы в дамках.

СМИ учат нас стремиться к обещанию славы. Как наркоманы, многие жаждут известности и признания. Сейчас, с развитием социальных СМИ, это становится большей проблемой, чем раньше. И все же, каждый раз, когда я встречался с людьми, которые “сделали это”, они выглядели несчастными. Чтобы описать их состояние, я бы воспользовался термином Синдром Элвиса-Мерилин. Элвис и Мэрилин – две великих знаменитости двадцатого века, известных по своим именам. Оба умерли одинокими, страдая от наркомании и бедности. С момента переезда в Лос-Анджелес я разговаривал  с разными хорошо известными актерами, и все они жаловались на неуважение со стороны боссов высокого уровня в Голливуде, даже если это преуспевающие актеры. Как только один из их фильмов не продается достаточно хорошо, их выбрасывают из обоймы, и бывшие знаменитости часто называют себя “ветеранами”. Многие известные музыканты рассказывали одну и ту же историю. Осознание иллюзии известности и правды синдрома Элвиса-Мэрилин, умение пребывать в мире с тем, кто вы есть, – это ключевой элемент процесса вознесения. У вас есть возможность быть счастливым, независимо от того, скольких целей и успехов вы достигли, и жизнь в простоте может вознаграждать гораздо больше, чем постоянный хаос от пребывания публичной фигурой.  

Неконтролируемый

Летом 1988 года отец взял меня и Майкла в путешествие на Озеро Джордж, на день рождения друга Рика Сицилиано. Рик был ударником и ведущим солистом группы ритм и блюз Неконтролируемый, а также профессиональным фотографом. Этот крупный, высокий и довольно мускулистый человек, с выпуклыми живыми глазами был самым забавным, остроумным и саркастическим человеком из всех, кого я знал. С ним невозможно держаться наравне; иногда он говорил ужасные вещи, над которыми нельзя не смеяться. Мы загрузились в странно пахнущий зеленый пикап Рика, и когда уже находились в Андиронаке, он, сидя за рулем, решил почистить зубы. Рик захотел выплюнуть пасту из окна на скорости 105 км в час. Паста растеклась по всему боку пикапа в виде длинных белых полос, и он начал над этим подшучивать. Мы смеялись до колик в животе.

Первый торт в честь дня рождения Рика был шоколадным и без свечей. Отец бросил его прямо ему в лицо. Все хохотали во все горло, включая Рика, воспринявшего ситуацию так, как она того стоила. Второй торт оказался больше, с белой глазурью и со свечами. После того, как Рик умылся, мы пошли покататься на лодке на озере, и тут произошла катастрофа. Сгустились облака, поднялся ветер, засверкали молнии, и полил дождь. С ужасным скрипом лодка сильно накренилась и сейчас почти лежала на боку. Отец и Рик спрятали меня и Майкла в каюту, чтобы нас не смыло водой, но это не сильно нам помогло.

Майкл и я стояли на том, чему полагалось быть боковой стенкой, мы могли смотреть вниз и видеть воду в иллюминаторах, которая обычно находилась на уровне глаз. По крайней мере, 15 минут я был убежден, что мы вот-вот погибнем. В ужасе, мы кричали и плакали. Мы смотрели друг на друга и думали, что через несколько минут вода ворвется в каюту. Даже если бы нам удалось выжить, плавая в спасательных жилетах, вода была достаточно холодной, чтобы погибнуть от гипотермии, к тому же мы были слишком далеко от берега, чтобы выплыть.  Даже сильно крича, я достиг момента истины и осознал, что определенно не хочу покидать этот мир. Я просил Бога спасти мою жизнь, извинялся за все то плохое, что сделал, и умолял еще об одном шансе, хотя и не считал себя христианином. Вдруг, когда я поверил в то, что вот-вот умру… Удивительно, как быстро мы возвращаемся к основам. Как только я сдался и попросил из глубины себя, все изменилось. Каким-то образом, отцу и Рику удалось выпрямить лодку, и мы вернулись на берег. Меня трясло от нервов и адреналина, но я определенно заметил синхронизм выбора времени между моей молитвой и решением проблемы. Отец сказал, что мы оказались в большой опасности, причем больше от удара молнии, чем от затопления. Для всех нас это был очень травмирующий опыт.

Это мой сын

В 1988 году, когда я пошел в 10-й класс, я решил обзавестись классным кольцом и выбрал серебряное кольцо с голубым аквамарином. Чтобы разместить заказ, нам следовало пойти в ювелирный магазин. К тому времени мои волосы так отросли, что пожилая леди спросила маму, какое кольцо хотела бы ее “дочь”. Мама ответила, что это ее сын, и все получилось невероятно неловко. Я почувствовал себя еще больше травмированным и ушедшим в себя.

К счастью, фортуна повернулась ко мне лицом: я оказался в одном классе по химии с Джудом и м-ром Олсоном в качестве учителя. Мы сидели рядом друг с другом, и наша дружба крепла больше, чем когда мы находились в столовой. Химия давалась мне очень нелегко, так я не мог визуализировать крохотные частицы, вращающиеся вокруг ядра. Обычно, когда мне приходилось иметь дело с научными истинами, мое ЭСВ подкидывало видения того, что на что похоже, но в случае с химическими моделями, которым меня пытались учить, я не видел ничего. И лишь через много лет я обнаружил научное доказательство того, что видел и чего не видел: решетки сакральной геометрии и отсутствие электронов. Конечно, экзамен по химии за весь год я провалил и был вынужден пойти в летнюю школу. Я никогда не думал, что так случится. Родителей Кевина не удовлетворяли оценки ниже 95%. Мы были одинаково умными. Учитывая, как строго родители относились к моим оценкам, провал на экзамене и посещение летней школы были немыслимыми, но это произошло.

Посещение места судов над салемскими ведьмами

В начале учебного года, когда было еще достаточно тепло, мой класс по английскому языку отправился на однодневную экскурсию в Салем, Массачусетс. Мы посетили то самое место, где происходили события, описанные в романе Алая буква (The Scarlett Letter), а саму книгу прочли в классе. Оригинальные здания, где пытали женщин и издевались над ними, еще сохранились. Я касался деревянных сучков на бочках, в которых людей погружали в воду, где они тонули по вине религиозных фанатиков. Я осознавал, что такие оскорбления практикуются и сегодня, я сам был их жертвой, хотя, к счастью, не умер. Само место излучало совершенное зло, и все во имя Бога.

Пока мы совершали длительную автобусную поездку, мне, наконец, удалось поговорить с девушкой моей мечты, которую мы будем называть Бренда Фишер. Она настолько отличалась от моего обычного круга общения, что даже говорить с ней было нелепо, но меня непреодолимо влекли к ней ее острый ум, саркастическое чувство юмора и невероятная способность противостоять учителям и всем, кто оказывался на ее пути. Она, определенно, была самой сильной в классе. Если бы кто-то попытался судить ее за то, что она – ведьма, она бы порвала его на куски. Еще когда я учился в младшей средней школе, благодаря книге Хиромантия (Palmestry) Эдит Нильс, я учился читать по ладони, и смог рассказать ей кое-что о ней и очень точно. Большинство людей думают, что линии на ладони случайные, но я годами проверял то, что описано в книге, на сотнях разных рук, и обнаружил, что они точны в описании характера, личности и будущего. путешествие в Салем лишь подтвердило, что Бренда была “одной” из них.

Там кто-то прячется

После возвращения из Салема в коридоре над актовым залом ко мне подбежала учительница-практикантка из одного из моих классов. Она была обезоруживающе привлекательной. По какой-то странной причине она остановила меня в коридоре, минуту смотрела мне в глаза, не говоря ни слова, сделала глубокий вдох и сказала: “У тебя необычно красивые глаза”.

Затем продолжила: “Внутри твоего веса и волос прячется красивый мужчина, и тебе следует позволить ему выйти”. Она сделала паузу, поскольку от ее слов по мне бежала сейсмическая волна шока, затем прикоснулась к моей руке и одарила широкой улыбкой, которая могла бы растопить сталь. Надо сказать, что от ее слов я онемел, и вместо того, чтобы рассердиться или защищаться, я искренне поблагодарил ее за комплимент. Вскоре я начал замечать внезапные вспышки, когда смотрел в зеркало и представлял, как бы выглядело мое лицо без длинных волос и лишнего веса. Меньше чем через полгода я сел на строгую диету и не останавливался до тех пор, пока не потерял 39 кг.  

В классе французского языка рядом со мной сидел Брэд. Он знал, что моя мама посещала коммуну хиппи под названием Тотем, и я показывал ему большую сумку с травкой из Тотема, спрятанную в холодильнике в подвале. Сейчас я выглядел и чувствовал себя пятнадцатилетним подростком, с длинными волосами, в черных футболках с символикой рок-н-ролла и девизом “оставьте меня в покое”. Брэд возобновил нашу дружбу уже в третий раз, и каждый день безжалостно давил на меня попробовать покурить травку. Он говорил, что это меня освободит и станет самым чудесным ощущением, которое я когда-либо испытывал в своей жизни. Я сделал ошибку, рассказав ему, как ослеплен Брендой Фишер. Я и понятия не имел о том, что уже встречался с ней на вечеринке, и, возможно, больше, чем просто встречался, но с тех пор он ее избегал. Брэд связался с ней, а затем сказал невероятное: “Бренда хочет потусоваться с тобой, с нами, с нами обоими!” Он наблюдал, как несколько секунд по моему лицу пробегали тени сомнения, а потом продолжил: “Она хочет покурить с нами травку твоей мамы из Тотема. Она думает, что это было бы забавно? и надеется, что ты скажешь “да”.

Я чувствовал себя так, как будто падал в бездонную яму. Я спросил, захочет ли она тусоваться с нами, если мы не будем курить наркотики, и Брэд ответил “нет”. Хотя фанатам рок-н-ролла было свойственно курить травку, мне было всего 15 лет. Курение травы было незаконным, и в те времена никто не говорил об использовании марихуаны в медицинских целях. Отношение к ней было намного более запрещающее, чем сегодня. В классе здоровья нас учили, что марихуана крайне разрушительна, и никто даже не мечтал добровольно обречь себя на такие симптомы. Мне потребовались полминуты молчания, ум просчитывал тысячи отчаянных комбинаций прежде, чем я сказал Брэду, что мне нужно 24 часа, чтобы дать ответ. Он просто улыбался. Я был слабым белым кроликом, угодившим в его западню. Уже было слишком поздно.

В конце октября, когда мы тряслись от холода под сосной, свет от курительной трубки освещал потрясающе прекрасное лицо Бренды.  Она украла металлический экран из класса по ювелирному искусству. Брэд стащил части медной трубки из подвала своей мамы и соорудил из них грубую, но работающую трубку, обернув все части клейкой лентой. Желтый электрический наконечник стал мундштуком. Казалось, все пульсировало светом и геометрическими паттернами. Я пребывал в таком улете, что его можно было сравнить с ощущением открывания подарков на Рождество, когда я был ребенком. Пребывание с Брэндой сделало этот момент самым великим моментом в моей жизни подростка. Она дала мне кусочек мятной жевательной резинки, и – Господи! – это была самая великолепная комбинация вкусов, которую я когда-либо пробовал. Внезапно я покатился вниз с прекрасной горы, как программировали меня думать коммерческие рекламы. Когда мы, пошатываясь, добрались до двери ее дома, она восторженно спросила, не могу ли я дать ей немного еще. Я ухитрился обнять ее за плечи, наклонился и сказал: “Я могу дать тебе все, что тебе нужно”.

Дома у Брэнды было очень жарко, он был ярко освещен и полон студенческой молодежи. Брэд был немного слишком возбужден, и это его пугало. Я тоже не мог справиться с собой. Поэтому, когда ему удалось сказать, что его мама хочет, чтобы он был дома через пять минут, я ответил: “Никаких проблем”. И мы ушли. Брэд настаивал на том, чтобы мы бежали всю дорогу до его дома, как привыкли делать это после школы. Дорога была покрыта льдом и мокрыми листьями, и несколько раз я чуть не упал, но ухитрился держаться рядом с ним. Скользя и оступаясь, мы смеялись всю дорогу.

Я пришел домой и свалился на кушетку. Прилив крови к голове заставлял наркотик действовать как ракета. Я включил телевизор и попал на середину фильма Охотник на оленей (The Deer Hunter) на канале HBO, со сценами снежной пустыни и огорченного парня, державшего ружье. Я понятия не имел о том, что происходило в фильме, да меня это и не волновало. Все кружилось, стены пульсировали, и телевизор казался трехмерным. Казалось, что все звуки доходят до меня через длинный туннель. Жевательная резинка превратилась в неживую безвкусную массу, но я жевал ее так, как будто от этого зависела моя жизнь. Я хотел ее выбросить, но абсолютно не мог двигаться. Во внезапной вспышке вдохновения, я с силой выплюнул жвачку, и она упала на ковер в 2-х метрах от меня. Почти десять минут я смеялся над своим ошеломляющим комическим гением. А потом взял телефон, позвонил Дону и сказал: “Дон, тебе лучше прийти прямо сейчас. Ты не поверишь”. Как только он увидел, в каком я состоянии, он все понял. Он все понял.


[1] McManus, Doyle. “Rights Groups Accuse Contras: Atrocities in Nicaragua Against Civilians Charged.” Los Angeles Times, March 8, 1985. http://articles.latimes.com/1985-03-08/news/mn-32283_I_contras 

[2] Там же.

[4] Старшая средняя школа – high school, 9-12 классы.



Эзотерические консультации он-лайн

Комментарии: (0)   Оценка:
Пока комментариев нет

Все права защищены (с) divinecosmos.e-puzzle.ru

Сайт Дэвида Уилкока

Яндекс.Метрика



Powered by Seditio