Глава 11

Побег из тюрьмы

Уродливая правда состояла в том, что сейчас, потакая нашей привычке, Дон платил намного больше меня. Я мог вносить всего 10 долларов в неделю: 5 долларов, которые мне давали на расходы, и доллар в день, сэкономленный на завтраке. Дон устроился управляющим в Макдоналдс и работал много часов в неделю. У него не было времени выполнять домашние задания, от чего страдали его оценки. Однажды вечером Дон напряженно работал, поскользнулся на упавшей булочке и, падая, угодил правым предплечьем в гриль. Рука была сильно обожжена, покрылась огромными волдырями и ее перевязали, в общем, он не мог работать три недели. После инцидента он бросил эту работу и занялся телевизионным маркетингом. Компания меняла название каждые шесть месяцев в году. Она пыталась убедить пенсионеров жертвовать деньги на то, чтобы больные дети-инвалиды могли смотреть волшебное шоу. Как только вы жертвовали один раз, вас никогда не оставляли в покое, даже если вы просили убрать вашу фамилию из списка. Дон начал заниматься этим каждый день после школы, и это было ужасно, так как почти все, с кем он говорил, ненавидели его и вешали телефонную трубку. Он сказал, что я должен вносить свою долю и не зависеть от него при покупке травки, и он был прав. Поэтому я присоединился к нему в компании All-Star Productions.

[more]

Вам лучше кормить нуждающихся

Каждый день, после школы, мы курили травку в подвале у Дона, разливали огромную кастрюлю с кофе в две большие чашки Пайрекс и швыряли их пустыми, прежде чем направиться на автобусную остановку рядом с его домом. Дон скидывал вес, как сделал это я. Мы называли это “диетой из кофеина и марихуаны”. В нашем городке мы садились на автобус номер 52, а затем пользовались талоном для пересадки на номер 5, который доставлял нас на State Street. Подъезжая к своей остановке, мы дергали желтый шнур (остановка по требованию), но нам не разрешалось стоять перед зданием, если мы приезжали раньше. Вместо этого мы проходили через кладбище (следующая дверь) и еще немного курили. Одна из могил осыпалась, и это сильно пугало. Проходить мимо было опасно, но это был наш самый лучший вариант.

Женщина, руководившая нашей работой, была невероятно толстой. Мы будем называть ее Ди-Ди. Очень короткие седые волосы, массивный двойной подбородок, сильно вздернутый нос с отчетливо видимыми ноздрями, пирсинг, бессердечные голубые глаза, постоянно сканирующие окружение поверх очков в массивной оправе. Ее пузатый, лысеющий муж, Фрэнк, все время сутулился, полностью подавленный ее доминированием. Ди-Ди правила нами железной рукой. Каждый неделю нам выдавали оплату наличными в крошечном манильском конверте с суммой, написанной снаружи. Я работал за маленьким карточным столом, и дочка Ди-Ди сидела позади меня. Каждый вечер Фрэнк громко кричал: “Пять часов, пора улыбаться и звонить”, и наша смена начиналась.

Большинство людей либо кричали на нас, либо вешали трубку, но некоторые оказывались дружелюбными пенсионерами, извинявшимися, поскольку имели фиксированный доход. Я проговаривал все как робот и вряд ли думал о том, что говорю, высвобождая оставшуюся часть ума и позволяя ей блуждать по желанию. Обычно я делал пять продаж за вечер, по 25 и 10 долларов. Дочь Ди-Ди была неустанно дружелюбной по телефону и делала все намного лучше остальных. По вторникам и четвергам, после занятий боевыми искусствами, меня подвозил отец, вынуждая пропускать первые полтора часа смены. В пятницу у меня был выходной, чтобы я мог видеться с ним в воскресные дни. В среднем я получал 68 долларов в неделю. Каждый вечер я был на работе, которая заканчивалась в 21 час. Домой я добирался не раньше 21:45. К тому времени я так уставал от поездок на автобусе и пешей ходьбы, что все домашние задания был вынужден выполнять во время самостоятельных занятий, чтобы не отстать в учебе.

Это была ужасно депрессивная и ужасная работа, но когда я проявлял реальный интерес, я был счастлив, что помогаю больным детям и улучшая их жизнь хотя бы этот один день. Я помогал больным взрослым и детям еще целый год после окончания колледжа. В то время меня больше всего меня волновало то, в какие колледжи я собираюсь подавать заявления, так как я определенно не хотел заниматься подобной работой весь остаток моей жизни. Идея вообще не поступать в колледж была абсолютно неприемлемой, учитывая невероятно пугающее давление, которое оказывали на меня родители. В стопке журналов отца я нашел экземпляр Rolling Stone, в котором перечислялась первая десятка лучших колледжей Америки. Один из них находился всего в полутора часах езды от дома – Университет штата Нью-Йорк в New Paltz. Я подал заявление и его приняли, так как мои оценки на тесте SAT были хорошими. Также я написал творческое глубокое сочинение о том, что хочу воспользоваться образованием, чтобы стать профессиональным писателем и психологом.

  Лучше всего было то, что New Paltz находился ближе всего к Вудстоку, и Grace Slick of Jefferson Airplane называл обширные спортивные прерии, находившиеся позади колледжа, Tripping Fields. Я собирался в колледж, расположенный на одной из религиозных площадок паломников движения хиппи в Вудстоке, поэтому, когда меня приняли, я был очень рад. Мне очень хотелось побывать на знаменитом концерте в Вудстоке, и в журнале говорилось, когда состоится следующий фестиваль. Как же мало я знал о том, что окажусь в единственной самой алкогольной комнате, самого алкогольного общежития, в одном из самых алкогольных колледжей в стране, согласно самому журналу Rolling Stone. О неизвестной природе комнаты, в которой я жил, я узнал от администрации университета, только когда учился на последнем курсе. Я подавал заявления и в другие более престижные колледжи, но клюнул на меня только New Paltz. То есть, выбор сделали за меня.

Проклятие Кони

Учась в выпускном классе школы, я создал новую группу с блюз гитаристом по имени Джим – высоким блондином с короткой стрижкой, атлетического телосложения, но, определенно, представителем контркультуры. В доме стояло несколько ударных установок, звучавших очень хорошо, почти так же, как в некоторых классических блюзах группы Led Zeppelin. Вскоре я обнаружил, что Джим был панк рокером, носившим черную кожу и цепи, ботинки с высокими берцами Doc Marten с 12-ю отверстиями, огромный зеленый ирокез с чисто выбритыми сторонами и многочисленные сережки в ушах. У него был ужасный опыт употребления ЛСД на кладбище, когда его друг ложился на самый верх могилы и его лицом и телом, казалось, завладевала страшная демоническая фигура. Демон смотрел на Джима с вожделением и пытался напасть. Это травмировало его так глубоко, что вся жизнь начала разваливаться на части, и, в конце концов, его послали в место под названием Conifer Park. Это было впечатляющее кирпичное сооружение недалеко от Glenville, замаскированное соснами.

В нашем сообществе наркоманов все называли его “Кони”. Оно считалось пугающей темницей ада. Родители платили около десяти тысяч долларов, чтобы вы оставляли школу, пребывали и учились в этой тюрьме целый месяц. Если вы ломались, судья мог силой отправить вас в Кони, а родители должны были платить. Сумма (десять тысяч долларов) была всего на две тысячи долларов больше, чем моя мама зарабатывала за полгода. Но хуже всего было то, что людям, попавшим в Кони, промывали мозги, и Джим был один из них. Он приходил ко мне, много улыбался и говорил, что я стану намного счастливее без травки. Казалось, я смотрел на человека, пребывавшего под полным контролем над разумом со стороны какого-то культа, сформировавшегося в Кони. Я дал ему прозвище Джимми-Христос, что стало неформальным названием нашей группы. Джим был таким хорошим музыкантом, что я был готов слушать его манифест каждый раз, когда мы встречались, но, как только он осознавал, что я не собираюсь останавливаться, он быстро выдыхался.

Каждый раз Дон и я покупали клейкий черный опиум в маленькой квадратной розовой пластиковой обертке, его хватало на один раз. Опиум не был очень сильным и пах ладаном. Мы курили в подвале, принадлежавшем культуристу, которого будем называть Пол. Однажды днем Пол рассказал увиденный им сон. Он курил трубку, когда вдруг она превратилась в серп смерти, который начал резать его мышцы. Он знал, что сны передают мощные послания, и что, возможно, правда, что травка уменьшает его мышечную массу. Вдруг в дверях появилась его мать, христанка-фундаменталистка, и учуяла дым. Она точно знала, что мы делаем. Она уставилась на Дона и спросила, что он прячет в руке. Дон ответил: “Кальян” и, смеясь, показал ей кальян. Она начала кричать, чтобы мы убирались из ее дома, и отправила Пола в Кони. После Кони Пол полностью бросил курить. Ему основательно промыли мозги, и мы чувствовали, что ему очень плохо. Мы вздохнули с облегчением, что его мать не отправила в Кони и нас. Нам повезло.

Вскоре после этого, мы курили с Баннером и его кузеном, пока Баннер оставался в доме своего друга. Каким-то образом мать кузена отследила наше местонахождение и спустилась вниз, пока все мы курили. Она увидела, что глаза сына были красными, от него пахло дымом, и он пребывал в “улете”. Она закричала Баннеру в лицо, приказала сыну сесть в машину, и отвезла его в Кони. И вновь, казалось, челюсти смерти сжимаются. Если бы она удосужилась подняться наверх, она бы поймала нас с поличным и вызвала полицейских. Против всех нас выдвинули бы криминальное обвинение, и судья либо вынудил нас “добровольно” отправиться в Кони, либо поместил в исправительный дом для несовершеннолетних, что привело бы к наличию судимости.

Стресс от занятий телевизионным маркетингом и от выполнения всех домашних заданий в школе усиливался, и Дон больше не мог с ним справляться. Он перестал ходить в школу и, как и я, носил яркую цветную вареную одежду хиппи. Он зашел дальше меня и носил привлекающие внимание вареные штаны со спиралевидными паттернами ярко белого, голубого и розового цветов. Он стал очень забавным для учеников школы, так как каждый день они видели его, проходившего по улице, курившего сигареты, пившего кофе и покупавшего сигареты на заправке, находившейся за соседней дверью.

Во время самостоятельных занятий я начал ходить вниз, в комнату отдыха, и приносил с собой в школу старую колоду карт Таро Райдера-Уэйта начала 1970-х годов. Мама перестала пользоваться ими после того, как кто-то вытащил карту Смерть, спрашивая о своем друге. Позже этот друг погиб в автокатастрофе. Я не считал точные пророчества чем-то плохим. По существу, именно этого я и хотел. Я скрупулезно изучал обе мамины книги по чтению карт Таро, запоминая значение каждой карты, и очень в этом преуспел. Каждый день я давал людям чтения карт Таро, и результаты были весьма впечатляющими, создавшими мне репутацию чудака. Когда люди задавали вопросы, они часто пытались скрыть реальную проблему, но как только я начинал интерпретировать карты, они морщились и их глаза расширялись в изумлении. Я выявлял проблемы с взаимоотношениями, с обучением в школе, конфликты с друзьями и семьей, мечты о будущем в колледже и даже самые главные секреты, которые привели бы к большим неприятностям, если бы кто-то их узнал. Ладони давали дополнительные подтверждающие детали. Некоторые ученики были так встревожены, что вставали и уходили, говоря: “Я не могу это сделать. Я не могу это сделать!”

Сумасшедший Гарри: Приключение в семи измерениях

В то время я писал свой первый фантастический рассказ и часто работал над ним в школе. Вместо того чтобы пользоваться компьютером, я писал его от руки в тетради, скрепленной спиралью, что делало рассказ похожим на обычную домашнюю работу. Медленная запись от руки вынуждала более тщательно рассматривать слова. Рассказ основывался на кое-каких видениях, полученных от использования ЛСД и других психоделиков, а еще из книг Кастанеды и таких фильмов, как Другие ипостаси (Altered States) и Князь тьмы (Prince of Darkness). Главным героем был антрополог Гарри, отправившийся изучать место предполагаемого крушения НЛО и обнаруживший изменявший сознание кактус, растущий в кратере. Он не понял, что это, а индейский шаман сказал, что это редкое и особое таинство. Гарри съедает кусочек кактуса и застревает в колоссальном приключении, в стиле ЛСД, которое никогда не кончается. Он делает все возможное, чтобы работать и жить нормальной жизнью. Проблема в том, что наркотик заставляет его видеть все, что реально происходит вокруг него, – хорошее и плохое.

Гарри видел вокруг себя плавающие геометрические паттерны и нашествие маленьких демонических тварей, которые были повсюду. Большинство людей не могли их видеть, но под влиянием кактуса Гарри знал, где они находились все время. Когда он их видел, он начинал терять контроль, кричал и бросал в них вещи. А твари делали все, что могли, чтобы пугать его и сводить с ума. Они могли проникать в дом Гарри только через зеркало, поэтому, в целях защиты, он завесил картоном все зеркала в доме. Позитивная сторона: Гарри подружился с одним из домашних растений, вселявшим в него мужество добрыми словами. Но самым лучшим союзником был Джон – домашнее привидение. Предназначение этого существа заключалось в том, чтобы быть ангелом-хранителем Гарри и присматривать за ним. Домашнее привидение знало, что Гарри обладал потенциалом пользоваться вновь обретенными способностями в позитивных целях, но сначала ему приходилось помогать Гарри в жизни. Они вели духовное сражение, и на переднем крае должен был быть Гарри.

Гарри уехал на работу, Джон убрал картон с одного из больших зеркал и воспользовался им как порталом в альтернативную реальность. Там ему было удобнее, и он мог получать эквивалент дневных новостей. Так как Джон оставил зеркало не завешенным, в дом Гарри удалось забраться очень большому и злому демону, ростом 2,4 м, что сделало ситуацию намного опаснее. Демон был черного цвета и обладал рептилоидными чертами. Для борьбы с демоном Джон прошел через подзарядку новой энергией. Между двумя кристаллическими обелисками сидело старое мудрое существо, оно-то и давало разрешение Джону на главное энергетическое обновление для борьбы. Обелиски меняли цвет от обсидианово черного до яркого белого и ударяли в Джона молнией, вынуждая его испытывать колоссальный сдвиг сознания наподобие вознесения.

Когда рассказ достиг этого места, я не мог видеть оставшуюся часть, поэтому он остался незаконченным. Я позволил Брэду на пору дней взять тетради, и его восхитило качество письма. Он сказал, что это здорово и что мне следует продолжать. В то время я не знал, что в том, что я написал, содержался более глубокий слой, хотя это прекрасно увязывалось со снами, которые я видел в детстве.

Разжигание Войны в заливе

Когда представлялся случай, например, в выходные, я смотрел телевизор, и СМИ были активно вовлечены в разжигание войны. Президент Ирака, Саддам Хусейн, завоевал маленькую страну Кувейт, и сейчас США угрожали напасть на Ирак, если он не уйдет из Кувейта. В каждой новостной программе говорилось, что война неизбежна. Она создаст “эффект домино” и расширится до библейского Армагеддона на Ближнем Востоке. Каждая страна будет втянута в битву, что приведет к ядерной войне, которая разрушит большую часть, если не всю жизнь на Земле. Каждая “говорящая голова” в телевизоре описывала подобный сценарий в подробных деталях, приводя графики и схемы. Все звучало так, как будто мы ничего не сможем сделать, чтобы это остановить. Что еще хуже, администрация Буша собиралась напасть на Ирак 15 января, несмотря на разглагольствования о том, что это быстро приведет к глобальной термоядерной катастрофе.

Моей реакцией на стресс было еще большее употребление наркотиков и алкоголя. Наступило 15 января 1991 года; США напали на Ирак, прибегнув к сильным бомбардировкам в рамках операции, которую назвали Шок и трепет, что звучало точно так же, как “блицкриг” или “молниеносная война” Гитлера. Я стоял на популярном перекрестке маршрута 50 и протестовал против новой войны вместе с представителями нашего местного отделения правозащитной организации Международная Амнистия. Мы держали плакаты и выкрикивали лозунги “Нет крови за нефть”. Поразительное количество людей сигналили и махали в знак поддержки. Никто не проявил ненависти. Хотя правительство всячески разжигало страх и гнев, пытаясь убедить людей, что война важна для нашей безопасности и выживания, мы получали поразительно большое число хороших пожеланий. Мы могли ясно видеть, что общественность не хочет войны и попадается на удочку истерии, разжигаемой СМИ.

Звук преисподней

Вскоре после начала войны, однажды вечером я сидел в одиночестве на  кушетке. Делать было нечего, и я ощутил внезапное очень сильное побуждение посмотреть телевизор. Часы показывали ровно 20 часов. Обычно я бы радовался, что это самое лучшее эфирное время, и смотрел то, что предлагалось. Сейчас я смотрел на вещи немного по-другому. Я уже знал, что телевизор и VCR испускают высоко тональный шум, поскольку он ужасно раздражал меня при приеме ЛСД, - тон вдруг менял частоту. Большинство людей этого не слышат, но под влиянием психоделиков я мог слышать, как электричество гудит сквозь стены, и был очень чувствителен к звукам, блокируемым умами большинства людей. Изменение тона происходило точно в 20 часов. У меня были невероятно космические ощущения, такие как тогда, когда я видел 3:33, за исключением того, что на этот раз все было крайне негативным. Телевизор я так и не включил.

Такое случалось неоднократно. После обнаружения, мне удавалось замечать это снова и снова, ровно в 20 часов, даже не будучи под влиянием наркотиков, и это сводило меня с ума. Послания, действующие на подсознание, были незаконными. Кто-то же это делал. И как только вы начинали смотреть телевизор, на вас обрушивался весь ужас Войны в заливе. Отныне, в любое время, когда мне хотелось расслабиться одному в гостиной, я полностью отключал телевизор и VCR, это был единственный способ убить звук. Также, для меня это делало коммерческие рекламы еще более зловещими, чем они уже были.

Упущение всего самого лучшего

Я начал общаться с очень привлекательной девушкой по имени Дебби. И мы прекрасно ладили до тех пор, пока я не рассказал ей, что курю марихуану, и не пригласил ее на вечеринку. Она очень расстроилась и написала мне письмо, что хотела бы меня остановить. Это был шок. Я сохранил ее письмо, и оно еще имеется в моих файлах. Это был еще один знак того, что я все дальше и дальше удалялся от своих целей.

Другой тревожный звоночек прозвенел в один из последних школьных дней. Мы только что получили свои альбомы выпускного класса и писали лучшие пожелания друг другу. Экзотически выглядевшая девушка-шатенка, привлекавшая меня годами, написала мне длинное письмо, занявшее всю правую половину страницы. Она отзывалась обо мне в возвышенных тонах, но самое “большое откровение” содержалось в конце: “У тебя очень красивые глаза”. Конечно, она хотела сделать комплимент, но я очень расстроился тем, что заметил ее чувства только через шесть лет после того, как ее узнал. Я игнорировал все знаки, которые были бы замечены большинством обычных парней, включая ее приход ко мне домой на вечеринку, хотя она никогда не курила.

Слишком много рискованных ситуаций

Однажды, я ехал в фургоне хиппи вместе с Доном, Бобом и Беном. Мы направлялись на State Street, и все курили травку. Вдруг две полицейские машины одновременно включили свои сирены. Они находились позади нас, и, казалось, возникли из ниоткуда. В панике, тело так дрожало, что я подумал, что у меня инфаркт. Очень расстроенный, Бен съехал на обочину. Все мы чувствовали, что наши жизни вот-вот закончатся. В машине было достаточно наркотиков для обвинения, по крайней мере, в мелком правонарушении, и мы находились в нескольких минутах от начала новых жизней в качестве осужденных. Полицейские машины пронеслись мимо нас, с включенными сиренами и мигалками. Все мы выдохнули колоссальное количество адреналина. Мы были очень счастливы, что нас не поймали, но за то время, пока мы осознавали, что гнались не за нами, мы уже умерли тысячи раз.

В конце школьного года ситуация складывалась все хуже и хуже. Я был полностью изнурен хождением в школу, ежевечерней работой в телевизионном маркетинге, регулярным курением марихуаны и потреблением большого количества кофе. По пятницам я не ходил на работу, поэтому мог навещать отца. Но между школой и временем приезда за мной отца было два свободных часа, когда я мог курить. В тот день я сильно поссорился с мамой на предмет того, что в доме недостаточно чисто. За ссорой последовал телефонный звонок отца, который кричал на меня за мои оценки. Я чувствовал себя опустошенным и беспомощным. Потом появился футболист Боб и прошел прямиком в мою комнату, но мне было нечего ему предложить. Я стоял у стены с ничего не выражающими глазами и курил. Я не смотрел на него и ничего не говорил. “Чувак, да ты законченный наркоман. Тебе нужна помощь”. И это говорил он, единственный из всех людей. Конечно, я встал в позу, но потом, когда позже обдумывал этот момент, понял, что он прав. Я все больше и больше терял контроль.

Психоделический пикник для выпускников

В последний день занятий у нас состоялся пикник для выпускников. Я решил попрощаться с моей тюрьмой, захватив с собой микродозу чего-то желтого. Это был наркотик, который в больницах давали пациентам с сильными психиатрическими расстройствами. Доза намеренно была крошечной, чтобы ее можно было поместить в пищу или очень легко проглотить. В нашем окружении были люди, провозившие его контрабандой и продававшие, называя “мескалином”. Крошечная доза позволяла очень интенсивное “путешествие”. Идя на пикник, я видел, как темное демоническое существо – живое облако тьмы – прыгало на открытых трибунах. Оно, определенно, знало, что я его вижу, пыталось отвлечь меня и привлечь внимание. Потом, на высокой скорости, в грудь ударилась “летающая тарелка”. Она попала в грудину, вертикальную кость посередине, и отлетела от меня с громким шумом на расстояние 8 м. Я с трудом удержался на ногах, не смотрел на бросивших ее людей и выглядел, мягко говоря, очень странным.

Я сказал одному из продавцов наркотиков, что принял микродозу чего-то желтого. Он и еще один парень были на велосипедах. Он предложил гонки на велосипедах, хотя у меня велосипеда не было. Мы ушли со школьной спортплощадки, поскольку никто из нас не хотел там находиться. Я пробежал с ними всю дорогу до железнодорожных путей. Казалось, микродоза устранила всю боль от физического напряжения, и поскольку моей работой было следовать за ними, я держался рядом, хотя мой ум полностью изменился. Оказавшись на железнодорожных путях, мы начали курить. Затем, в 7 м от нас появился бобер, смотревший на нас с огромным любопытством. Несколько секунд парни молчали, как будто хотели убедиться, что все реально, а потом начали бросать камни, пытаясь убить бобра. Когда я отказался, меня все же заставили кинуть несколько камешков, но не много. К счастью, оба были слишком обкурены и нескоординированы, поэтому бобер быстро убежал.

После гонки на велосипедах мы вернулись школу, сейчас там было пусто, и я вошел внутрь. Я еще не очистил свой шкафчик, и это был мой последний шанс. Все остальные ученики была на пикнике. Я подошел к шкафчику номер 2168, и как всегда, чтобы открыть замок, воспользовался комбинацией 36-24-36, как делал это ежедневно последние четыре года. Открыв дверцу, я посмотрел на себя в маленькое зеркальце. Я с трудом поверил тому, что увидел. Мои зрачки были настолько расширены, что глаза казались почти черными, кожа очень бледная, под глазами огромные темные круги. Меня шатало, и я не мог стоять. И хуже всего то, что я буквально промок от пота. Волосы торчали во всех направлениях, и с них стекали капли пота. Я выглядел как законченный наркоман, накачавшийся кристаллическим амфетамином. Это было нехорошо, совсем нехорошо.

Ситуация еще больше ухудшилась, когда появился мой бывший учитель с толстыми очками на носу. Джону было слегка за тридцать. Блондин с короткими волосами, которые когда-то были длинными, он определенно был чокнутым.  Он подошел ко мне и увидел, что я с трудом удерживаюсь на ногах. Он сказал, чтобы я позаботился о себе и пошел домой. Я знал, что он имел в виду: если бы кто-то увидел меня в таком состоянии, меня бы сразу арестовали. Я был так близок к свободе, что было бы стыдно разрушить свою жизнь в последнюю минуту последнего дня в школе.  Я сильно запаниковал, так как знал, что он прав.  Я бросил все содержимое шкафчика, оставив справляться с ним команде уборщиков – все учебники, все тетради с домашними заданиями, все ручки, всю одежду, зеркальце – и убежал. Этот момент преследовал меня во снах на протяжении следующих 20-ти лет, поскольку я бросил два ювелирных изделия, на изготовление которых ушли многие часы. В то время, если бы я знал, сколько раз эта травма будет повторяться в ночных кошмарах, я бы рискнул всем, лишь бы их спасти.

Церемония вручения дипломов

Когда я получал свой диплом на сцене Театра Proctors, я чувствовал себя полностью измученным и опустошенным, несмотря на гул огромной толпы. Я вышел из тюрьмы со степенью, но пребывал в неразберихе. И хуже всего было то, что я выиграл Приз Мартина Махони за личные и академические успехи. Это потому, что я потерял вес и отрезал волосы, а, на самом деле, я просто научился скрывать свою склонность к наркотикам намного лучше, чем раньше.

Во время церемонии одноклассница ясно дала понять, что могла бы быть моей девушкой, если бы я удосужился обратить внимание на все знаки, которые она посылала. Внутренне я избивал себя. Это еще один пример того, насколько я отгородился от всего значимого. Я планировал весь вечер, пока вместе с друзьями ехал в машине с банками, привязанными веревками к бамперу машины, банки сильно грохотали, а мы сигналили и создавали хаос. На выпускном вечере я пил и курил. Я почти не помню, что происходило со мной в тот вечер, кроме того, что пил холодное вино и смотрел, как одноклассники справляли малую нужду в бак автомобиля, стоявшего в гараже. Дон школу не закончил, он решил сдать экзамены экстерном позже – подумаешь, важное событие.

Летом моя команда решила принять ЛСД и отправиться на еще одну вечеринку в честь окончания школы. Брэд, Дон и я приняли дозу. Кто-то сказал Дону и Баннеру, что, приняв наркотик, можно пить столько, сколько хочешь, и не пьянеть. Они играли в очень опасную игру Anchorman (Ведущий), в которой вы наливаете пиво в стаканы игроков, ведущий бросает в стаканы квотер (монета в 50 центов), и тот, в чей стакан попала монета, должен выпить содержимое. “Ведущий” проигравшей команды выпивает все, что остается от полного кувшина пива, который не допила его команда.[1]

Играя в эту игру, Баннер и Дон почти смертельно пострадали от алкогольного отравления. Дон отправился в очень плохое “путешествие”, пугая всех присутствующих на вечеринке вопросом, не хотят ли они увидеть огромный исламский нож убийц под названием гукари. Кончилось тем, что его выгнали из дома. Потом его вырвало, он выпачкал свою любимую одежду из варенки красной, ужасно пахнувшей рвотой из пива и пиццы. В начале вечеринки, когда Дон проходил через самую худшую часть своего “путешествия”, он вел себя угрожающе по отношению ко мне, и я не хотел его видеть.

Баннер наклонил голову над туалетом, и три красивые девушки ухаживали за ним. К тому моменту количество женщин, с которыми он переспал, достигло 80-ти. Он узнал приблизительное количество только после опроса Брэда, во время которого пытался вспомнить каждую женщину, одну за одной. Когда я проходил мимо, он пьяно махнул пальцем в мою сторону, улыбнулся, но ничего не сказал. Он с трудом удерживал глаза открытыми. Девушки начали говорить, что Дон находится снаружи и умоляет меня о помощи. Мне не хотелось выходить и его видеть, но, в конце концов, я так и поступил. Я и понятия не имел, насколько все плохо. Дон оказался настолько пьян, что с трудом мог передвигаться. Он растянулся на пандусе для инвалидных колясок, одна нога свисала в сторону. Гукари потерялся, и мы никогда его больше не видели. Сняв с него испорченную куртку и футболку с длинными рукавами, оставив его в майке с короткими рукавами и штанах, я бросил все в ванну и поволок его в дом.

Потом случилось самое худшее. Он настолько отравился алкоголем, что ослеп. Поле зрения стало полностью черным. Он не мог видеть мое лицо и вообще что-то перед собой, даже в очках, хотя слышал мой голос. Пульс был неровным, и Дон испугался, что умрет. Поскольку я тоже пребывал в очень плохом “путешествии”, мне показалось, что все растянулось на 30 часов психологического времени.    

Дон плакал и умолял меня позвонить его девушке, хотя часы показывали 1:45 утра. Я сказал, что если он это сделает, нас обоих отправят в тюрьму или в Кони. Я знал, что рвота уже очистила его желудок от алкоголя, и пытался напоить его водой. Самым шокирующим аспектом происходящего оказалось то, что все остальные проходили мимо нас, как будто нас здесь не было. Никто не спросил, не нуждаюсь ли я в чем-либо, или в порядке ли Дон. Я проводил многие часы в размышлениях, насколько мы оторвались друг от друга. На рассвете я привел Дона домой, слава Богу, что по дороге нам никто не встретился, только птицы и белки. На то, чтобы втащить его в дом, ушел целый час, так как он с трудом мог ходить, а я тоже был не совсем трезв. Мне так и не удалось поспать до того, как я провел целый день с отцом на концерте на открытом воздухе. Я чувствовал, что моя жизнь ускользает от меня. И это лишь дело времени, прежде чем я умру или меня арестуют.

Чтобы осчастливить родителей, я устроился на депрессивную работу в Eat at Joe's, продавцом хот догов и мороженого на Rotterdam Square Mall. Как-то раз, вечером я решил выпить подряд 17 чашек маслянистого черного кофе, чтобы посмотреть, смогу ли от этого “улететь”. Я пришел в крайнее возбуждение и нервозность, начал ускоренно дышать, и через полтора часа просто валился с ног. Я так устал, что с трудом мог двигать руками. Ведро с шоколадным соусом свалилось на пол, так как у меня не было сил его нести.

Затем в закусочную ввалился дюжий парень в бейсболке в окружении целой армии друзей и заказал девять разных вафельных рожков с мороженым. Он перечислял заказ с огромной скоростью, как будто я обладал фотографической памятью на разновидности мороженого, карамельные крошки и подливки. Я был настолько изможден, что сердито попросил говорить медленнее. В тот вечер я принял дозу ЛСД в 23 часа 30 минут и имел ужасный опыт. От сильного сердцебиения я не мог уснуть, а потолок все извивался и извивался. На следующий день, днем, мне нужно было вернуться на работу, а я так и не заснул и все еще пребывал под действием наркотика. Мой бригадир выглядел как наркоман-героинщик, с бледной кожей, очень темными кругами под глазами и несколькими отсутствующими зубами. Он вошел в психопатическую ярость и орал на меня с демоническим лицом, так как парень, заказывающий мороженое, вернулся и пожаловался на мое отношение. В полном ужасе, что меня уволят, я извинился и продолжал работать, как будто ничего не произошло.

Тем же летом канал MTV выпустил в эфир очень саркастическую неприятную коммерческую рекламу, и для меня это стало последней каплей. Там был черный экран с драматической музыкой и рядом слов. Каждый набор слов держался достаточно долго для того, чтобы его можно было прочесть, затем тускнел, и на его месте появлялся следующий набор. Общий смысл был таков: “Это слова. Они могут означать что-то забавное, приятное или интересное. Но все не так. Они просто здесь. КАК И ВЫ”. Я очень рассердился. Я тяжко трудился и смотрел MTV только тогда, когда у меня было ценное время для расслабления. Телевидению было нечего мне предложить, и я его выключал. Когда я пошел в колледж, у меня не было телевизора, и меня это не волновало.

Сейчас я рад выступать в роли силы добра, принимая участие в шоу Древние пришельцы на Историческом Канале, и делиться информацией, которая помогает пробуждать людей от лжи и мифов традиционной реальности. Телевидение – инструмент общения, и нам нужно еще больше шоу для подъема коллективного сознания. Один из самых великих секретов, которым делились со мной инсайдеры, состоит в следующем: законы физики реагируют на наши мысли и верования. Если достаточное количество людей поверят в то, что мы можем летать, мы можем уполномочить законы физики позволить полеты на крупномасштабном уровне.

Мы продолжали заниматься боевыми искусствами до тех пор, пока я не начал обучение в колледже. Отец решил, что он и Майкл тоже перестанут этим заниматься после моего ухода. Последним экзаменом было получение трех совершенных ударов кулаком прямо в солнечное сплетение, пока мы пребывали в Духе, удерживая основную стойку. Совершенный удар в солнечное сплетение достаточно плох, но если вы продолжаете фокусироваться, он будет опасно выбивать воздух из легких, если вы не тренированы. Когда пришло время экзамена, я сделал огромный резкий вдох через нос, превратил мышцы живота в стену, встал в стойку и вошел в Дух так сильно, как никогда. Сознание резко изменилось, время замедлилось. Я обрел “туннельное зрение” и ощущение того, как по телу пробегают электрические покалывания. После каждого удара по телу проходили мощные импульсы движения, но я не чувствовал боли и не выходил из стойки. Я сдал последний экзамен. Я был готов.

Никто не заметил, что война закончилась

В 1991 году, когда распался Советский Союз, я проходил через короткую летнюю ориентацию в New Paltz. Когда танки приближались к зданию Совета Министров на Кутузовском проспекте, я завтракал в кафетерии. Это был конец угрозы ядерной войны, какой мы ее знали, или, по крайней мере, риск значительно уменьшился. СМИ изображали СССР как величайшего суперпротивника всех времен, равного США, и сейчас он распался. Большинство входивших новичков выпивали и курили травку, никого и ничего не волновало. Я был единственным человеком, наблюдавшим за тем, что происходит. Все остальные казались скучающими, депрессивными и безразличными. Мне хотелось влезть на стол и закричать: “Разве вы не видите, что происходит? Разве вы не понимаете, что это? Величайший суперпротивник двадцатого века, наш ядерный соперник, распадается прямо у вас на глазах! Могу я кричать: Гип-гип-ура?”

Это была слишком радикальная идея. Если бы они могли видеть, что происходит, это бы сделало нашу планету намного безопаснее, но я мог сделать для них лишь немногое. Это всего лишь летняя школа, и большинство студентов пили и принимали наркотики. Позже, инсайдеры говорили, что именно этого и хотела Кабала.  Под действием повторяющейся травмы, большинство людей прибегают к алкоголю, лекарствам и другим наркотикам, чтобы уменьшить боль. Со временем, чувства настолько притупляются, что даже очень позитивные новости не могут проникнуть в темноту. Люди больше не несут никакой угрозы тирании, они будут просто лежать, и позволять себя угнетать. Психологи называют это “усвоенной беспомощностью”. Также я осознавал, что ВПК, возможно, предвидел наступление коллапса, так как СССР распадался, по крайней мере, полтора года. Родители всегда говорили: прежде чем оставлять старую работу, нужно найти новую. Новой работой элиты стал Ирак, но “эффект домино” так никогда и не сработал. Несмотря на то, что многие страны посылали свои войска с целью поддержки военных усилий в Ираке, Армагеддон на Ближнем Востоке так и не произошел. Я откусил еще кусочек бутерброда, медленно жевал и один единственный продолжал смотреть на маленький экран.   


[1] “Beer Game: Anchorman.” Realbeer.com http://www.realbeer.com/fun/games/games-54.php



Эзотерические консультации он-лайн

Комментарии: (0)   Оценка:
Пока комментариев нет

Все права защищены (с) divinecosmos.e-puzzle.ru

Сайт Дэвида Уилкока

Яндекс.Метрика



Powered by Seditio