Глава 12

Попадание на дно 

Когда-то, в 1960-х годах, администрация New Paltz представляла описания каждого студенческого общежития, которое вам следовало выбрать как новичку колледжа.  Позвольте привести то, что увидели мои глаза, когда я читал каждое описание. Deyo – общежитие для студентов, принадлежавшим к разным культурам; Bevier – общежитие для качков; LeFevre – смешанное общежитие для мужчин и женщин; Crispell – общежитие для мужланов; DuBois – общежитие для тусовщиков. Позже мне рассказывали, что оригинальные описания довольно хорошо увязывались с разными особенностями студентов, и люди соответственно себя сортировали. Не вопрос, что я собирался жить в DuBois, которое все называли Doobie Hall, и в первый же день я въехал в комнату Б квартиры 212.

[more]

Аварийная бригада из трех человек

Квартира 212 состояла из четырех комнат, где все мы делили большое общее пространство. В каждой комнате жили два студента, поэтому отныне никакой частной жизни. Большинство квартир для новичков имели три комнаты, но нам повезло, так как мы оказались в углу, выходившем к реке. Это давало больше общего пространства, превосходного для организации огромных вечеринок. Каким-то образом мы приобрели потертые старые диваны и большой овальный стол. Таким образом, около окна могли удобно расположиться 15 человек, и еще много места оставалось на  ванную. Если вы тесно селите людей в квартире, вы можете уплотнить около сотни пьющих ребят, что мы впоследствии научно доказали. Карты подтасовывались против нас, так как в New Paltz был класс новичков, насчитывавший 2000 студентов, и класс выпускников – 200 человек. Цифры не лгут. Девять из десяти студентов не дотягивали до выпуска. Учитывая то, как я боялся гнева родителей, я бы не решился позволить себе пополнить статистику неудачников.

Почти все мои новые соученики были из Нью-Йорка, города намного более опасного, чем северная часть штата. Для них я был эквивалентом деревенщины. Они сразу же почувствовали мои слабости и получили огромное преимущество. Все только что выбрались из тюрьмы, пора было праздновать. Каждый вечер понедельника и, возможно, вторника, все, кроме двух соучеников, бегали в угловой магазин и покупали 2-х литровые бутылки алкогольных напитков, сваренных из солода. Это было удивительно, поскольку никто в моей школе не пил такой дряни. Я думал, что его пьют только бездомные бродяги, так как он был дешевым и продавался в больших бутылках. Я обнаружил, что, по существо, это пиво, сдобренное крепким ликером, то есть, содержащее вдвое больше алкоголя, чем обычное пиво. Потребление одной “40”, как они это называли, было почти эквивалентно 12 банкам обычного пива. Некоторые самые ярые выпивохи покупали и выпивали 2 бутылки за вечер. Одни пили Old English или OE, другие – St. Ides.

Вкус пенистого напитка был ужасным, и все нуждались в стимуле, чтобы выпивать. Стимул появлялся в виде очень шумной пьяной игры под названием Three Man, в которую они играли каждый вечер. Каждый игрок по очереди бросал два кубика, а правила были очень сложными. Первый человек, на кубике которого выпадало “3” (three), становился Three Man, и игра начиналась. Каждый раз, когда на кубиках выпадало “3” или “1 и 2”, Three Man должен был пить.  Если выпадало “9”, все кричали “Social”, и должны были пить. Если выпадало “11”, пить следовало человеку справа от вас. Если кубики показывали “4 и 1”, все должны были как можно скорее хвататься за носы, и пить должен был тот, кто делал это последним. Не разрешалось показывать пальцем, говорить слово “пей” или бросать кубики мимо стола. Вместо этого, следовало указывать на локоть и говорить “употреби”. Если вы нарушали правила, вы становились ужасным “дерьмом”, что означало, что от вас ожидалось, что вы напьетесь так, что будете пахать носом землю. Каждый раз, когда числа на кубиках не складывались во что-то полезное, неудачник должен был пить. Каждый, кто выбрасывал дубль, обретал силу кого-то проклинать.

Как вы можете выполнять домашнее задание, когда в гостиной большая группа однокашников играет в Three Man? Не можете. Я знал, что мне необходимо получить образование, так как боялся репрессий дома, если провалюсь. Итак, на второй или третий вечер я понял, что предстоит большая драка. Чтобы вынудить меня играть в Three Man, меня невероятно запугивали и оказывали всяческое давление. И в тех редких случаях, когда я соглашался это делать, однокашники как можно скорее пытались сделать из меня дурачка. Это вынуждало неоднократно вставать и выходить из игры, что разъяряло их еще больше и считалось предательством Бога.      

Полы так быстро покрылись гниющим пивом, что приходилось очищать каждую ногу, чтобы ходить, при этом создавался звук разрыва. Там была отвратительная тряпка, которую называли “гадким полотенцем” и использовали для смывания пролитого пива. Гадкое полотенце никогда не стиралось и испускало гнилостные запахи, лежа под диваном. Я решил, что грязи слишком много, чтобы терпеть, поэтому я подметал пол и выбрасывал в мусор все объедки, окурки и пустые пивные бутылки, которые валялись в комнате каждое утро. Это было чудо из чудес для моих  братцев-алкоголиков, превративших самого презираемого парня в их раба, по его собственной воле. Отныне они не убирали ни единого кусочка отходов, которые оставляли за собой. Если я бастовал и отказывался делать это, каждый вечер они просто отодвигали грязь в сторону и снова играли в Three Man, удваивая количество мусора. Как бы упорно я ни пытался заставить их убирать за собой, это было выше моих сил. Драк не было, поэтому моя подготовка в сфере боевых искусств не могла меня защищать.

Никогда раньше надо мной не издевались так часто или сильно. Я ненавидел себя каждый раз, когда убирал квартиру, только для того, чтобы процесс повторялся каждый вечер. Моей реакцией на эту травму было еще более частое курение травки. Команда Three Man называла меня наркоманом, а я просто смеялся. К счастью, я получил стипендию “работа-учеба”, позволявшую работать в университетском городке двадцать часов в неделю. В офисе здания гуманитарных наук, первом предложившем мне работу, воняло старой бумагой. В нем работала женщина в темных библиотечных очках на веревочке, короткими черными волосами с проблесками седины и теплой улыбкой. Она спросила: “|Какую работу вам бы хотелось выполнять?” Я ответил: “Ту, где больше всего платят”. В результате я оказался на Складе 2 Отдела Снабжения. Моя работа состояла в доставке партий учебных принадлежностей всем разным отделам университетского городка. Такой труд оказался тяжелее, чем какая-либо другая работа, но он помогал наращивать мышечную массу. “Я беру эту работу”.

Психоделический экспедитор

Расписание занятий давало возможность работать пять дней в неделю, с 13-ти до 17-ти часов. Склад был огромным, с многочисленными рядами полок с учебными принадлежностями на них. Впереди находились два переносных поддона, и весь день на них складывались все дневные заказы. Моей работой было передвижение поддонов к погрузочно-разгрузочной платформе и загрузка ящиков в грузовик. Босс был сильно пьющим толстым мужчиной предпенсионного возраста, но носящим короткую стрижку военного образца. Экспедитор, Билли, был инвалидом, страдал от умственной недоразвитости, еще учась в школе, они с боссом были собутыльниками. Глаза Билли были посажены слишком близко, поэтому выглядели неестественно большими через толстые линзы очков в черной оправе в стиле 1950-х годов. У Билли была короткая военная стрижка, он всегда носил одну и ту же бейсболку, имел массивную немецкую челюсть и ярко выраженный южный акцент, что крайне редко встречается в штате Нью-Йорк. Он все еще жил с матерью и всегда рассказывал истории, которые он или она видели по телевизору – иллюстрация того, насколько тупые некоторые люди в телевизоре.

Вскоре Билли стал мне как отец, и вместе мы представляли прекрасную команду. Я работал с ним все четыре года, пока учился в колледже. Его стойкий акцент, замедленный темп речи и необычное чувство юмора делали проведенное с ним время веселым, сюрреалистическим и психоделическим. В первый год работы я всегда курил перед работой. Мне никогда не позволялось водить фургон, это была обязанность Билли, да мне и не хотелось это делать. Я даже научился ценить музыку кантри, которая всегда играла в фургоне; я никогда не выключал ее даже тогда, когда Билли выходил из машины, чтобы принести что-то маленькое. В первый год чаще всего это была песня Родео Гарта Брукса. Каждый день мы должны были посещать 20 разных зданий. Билли рассказывал забавную историю, либо что-то, что увидел по телевизору, либо очередную сплетню университетского городка, и пересказывал ее на каждой остановке. Я подыгрывал ему и отпускал шуточки, чтобы никто не знал, что я слышу ее в десятый раз. Билли пытался вступить в связь с женщиной из отдела музыки, поэтому, когда мы приезжали туда с доставкой, всегда происходил натянутый разговор, и чувствовалась тоскующая печаль, но он всегда шутил, надеясь на еще один шанс.

Работа по доставке познакомила меня с большей частью персонала университетского городка, разными парнями из команды техобслуживания и водителями грузовиков, обеспечивавших доставки. Я удивился, обнаружив, что многие из взрослых вели себя, как дети, только употребляли разные виды наркотиков и алкоголя и выполняли взрослые работы. Я думал, что после школы люди “взрослеют”, а оказалось, что я уже более зрелый, чем большинство шоферов и парней из команды техобслуживания. Незрелость людей, работавших в зданиях университетского городка, не была очевидной, но я видел, что они не уверены в себе, имеют проблемы с тревожностью, невежеством и предрассудками. Это стало огромным сюрпризом.

Бомба замедленного действия в виде ПХД[1]

Также я заметил, что большинство зданий имеют рядом с собой большие силовые трансформаторы на уровне земли. На них были зловещие желтые наклейки с надписью: ОСТОРОЖНО, СОДЕРЖАТ ПХД, и далее описывалось, что это крайне опасный токсин для окружающей среды. Если трансформаторы возгорались, пожарным запрещалось тушить их водой. Электрические провода работали хуже, когда промокали. Кроме того, если трансформаторы все же возгорались, требовалось соблюдение особых правил, чтобы избежать катастрофы в окружающей среде. Загоревшиеся ПХД превращались в смертельно опасное вещество под названием диоксин, способный убить человеческое тело, если вдыхалась всего одно частица на миллиард. Наклейки были маленькими и легко забывались большинством людей. Благодаря ЭСВ, каждый раз, когда я их видел, я получал зловещие предупреждения.

Я сказал Билли, что нам следует предупредить пожарных, так как трансформаторы стояли на своих местах уже больше 20-ти лет, и предупреждения легко могли забыться. Он ответил: “Они знают, что делать. Не волнуйся”. Я не чувствовал себя лучше, но так никогда и не взял на себя личную ответственность либо позвонить пожарным, либо напомнить им об этом. Я был в ужасе, когда после окончания семестра мои видения стали реальностью, и я расскажу, что произошло, позже в нашей истории. Это трагическое событие стало для меня мощным призывом проснуться, более серьезно отнестись к ЭСВ и пользоваться им, чтобы помогать другим. Через много лет, на своем сайте, я отважно публиковал пророчества, которые точно описывали наперед такие события, как 11 сентября и Фукусима. Хотя они все же произошли, зафиксированные на сайте пророчества демонстрировали, что человеческие существа обладают такой способностью. В свою очередь, это означает, что нам следует пересмотреть многие допущения о реальности, которых придерживается большинство людей, как будто они являются пылкими религиозными верованиями.

Страдания от издевательств

Окружающая среда в моей квартире стала настолько токсичной, что, чтобы справиться со стрессом, я начал курить 5-6 раз в день. Первый раз я курил в 12:30 – 12:45, поэтому на работу всегда приходилось спешить. Сразу же после работы, в 5:15, я делал это снова, и еще раз в 6:15, прежде чем отправиться на единственный прием пищи в день. Затем, с 7:30 до 8:00, я курил больше всего, чтобы бороться со всеми, кто дразнил меня Болтун Hasbrouck. Двое из моих сокурсников-пьяниц тоже курили травку и советовали мне начинать “вечерний сеанс” после 22:00. Это помогало уснуть, несмотря на шум.  Также, они рекомендовали попытаться “вставать и зажигать” – вставать и курить, но я не внял совету. Я ведь не был наркоманом.

Однажды вечером, в кафетерии, я так “улетел”, что не смог удержать в руке стакан с напитком. Я попытался поймать стакан, но он разбился, оставив на руке глубокий порез. Я обернул порез салфеткой и никогда не накладывал на него швы. Рана так и не зажила до конца до тех пор, когда ближе к сорока годам я не начал играть на гитаре. Также, в момент “улета” я пытался самостоятельно постричь волосы, так как все мои деньги уходили на травку. Перед и бока получились, вроде, неплохо, но сзади пришлось работать вслепую, бессистемно захватывая пряди волос и кромсая их ножницами. Сзади образовались проплешины. Одна из соседок по квартире, всегда игравшая в Three Man, пыталась исправить положение, она выбрила бока и заднюю часть головы, оставив волосы только на верхушке. Это привело к еще большим насмешкам, но сплотило нас с девушкой в команду. Она носила такую же прическу, разрекламированную Робертом Смитом из группы Панацея (The Cure). Меня сразу же стали обзывать Мензуркой в честь параноика, рыжеволосого персонажа из Маппет Шоу.

Моим первым курсом обучения был класс Современный мир, который после недели или двух превратился в город привидений. Вы уже могли понять, кто входил в те 90% студентов, так и не окончивших колледж, ведь на уроках нельзя было пить. Почти сразу же я решил спать, так как был слишком занят вечерами. Поскольку я все-таки ухитрялся заниматься, я успешно сдавал все тесты, а посещения не требовалось. Звенел будильник, я просыпался и выключал его, решив, что слишком устал, и ставил звонок так, чтобы успеть к началу следующего класса.

“Гражданская война”: Не просто научно-фантастическая история

Один из классов назывался Искусство создания коротких рассказов и был моим любимым классом. В школе я всегда получал высший балл по каждому письменному заданию, как бы мало времени не уделял его написанию. На первом году колледжа я писал научно-фантастический рассказ Гражданская война. Рассказ получил восторженные отзывы профессора, за исключением нескольких мелких ошибок в построении предложений и перегруженного начала. В то время я пребывал под влиянием таких книг, как книги Карлоса Кастанеды. В них описывалось, что душа – это энергетическое тело яйцеобразной формы, состоящее из разных нитей, соответствующим разным аспектам личности. Глубокий смысл рассказа оказался намного более значимым, чем мне удалось передать словами, и только со временем мне удалось ухватить суть того, что сам же и написал. Здесь я представлю больше деталей, которые видел в уме, но не изложил на страницах, когда рассказ впервые был написан.

Хотя сама история не казалась чем-то большим, чем просто упражнением в научной фантастике и в написании сценария для фильма, позже мне потребовались годы для обнаружения того, что она имеет много совпадений с материалом, который я читал в серии книг Закон Одного. Книги Закон Одного создавались на основе интуитивно полученного материла, организованного в виде 106-ти сеансов вопросов и ответов. В них участвовал инопланетный разум и профессор-физик д-р Дон Элкинс в роли задававшего вопросы. Большая часть труда моей жизни посвящена подтверждению научной модели, представленной в данной серии, в которой раскрыт более интересный взгляд на реальность, чем тот, который принимают на веру большинство людей.

Мой рассказа начинается с того, что на веранде своего дома в пустыне засыпает старик. В небе появляется серебристый НЛО и приземляется на обожженную землю пустыни, приводя старика в состояние ужаса. Внутри старика начинают шевелиться глубинные воспоминания. Хотя он не может вспомнить, что это за объект, он знает, что что-то явно не в порядке. Он в ужасной опасности.  Из корабля медленно выбирается инопланетянин и направляется к нему, думая, что старик спит, и рассчитывая на элемент внезапности. Это убийство, а не похищение. Притворяясь спящим, человек потихоньку хватает дробовик. Когда пугающее существо оказывается в зоне выстрела, БУМ – фермер внезапно вскакивает и стреляет из дробовика.

Пока старик бежит к НЛО, его ум начинает заполняться древними воспоминаниями. Если он попадет внутрь и захватит контроль над кораблем, он обретет доступ к невероятно продвинутой технологии. Минуту старик медлит и прикасается к замечательной металлической поверхности диска, восторгаясь его внешним видом, а затем приближается к входу. Как только человек перемещает свое тело в корабль, внезапно появляется рука и больно хватает его. К ужасу старика, внутри его ждет второй пилот. Человека вбрасывают внутрь корабля, и у него нет времени насладиться замечательной технологией, так как сейчас он борется за жизнь. Он дерется и катается по полу вместе с существом. В таком безумном состоянии, он изучает противника и осознает, что тот не может дышать нашей атмосферой. Существо одето в космический скафандр, снабжающий его воздухом, пригодным для дыхания.

Старик хватает дыхательный шланг скафандра инопланетянина и с силой вырывает его от скафандра. С громким шипением выходит воздух. В этот момент происходит невыразимая трагедия. Старик настолько сфокусирован на вырывании шланга, что не видит, как второй пилот тянется за его дробовиком. Он стреляет и дезинтегрирует тело старика с шеи до самого низа.

Любое обычное человеческое существо умерло бы, но старик был особенным. К огромному ужасу противника, сейчас голова старика плавает в воздухе, паря с помощью какой-то таинственной силы, и она все еще живая. Старик смеется и улыбается существу. Слишком поздно. Он открывает рот и изрыгает из него темно-зеленый туман. Туман движется в пространстве, как будто он живой и сознательный. Он быстро пробивает себе путь к дыхательному шлангу инопланетянина. БАМ!

Вдруг старик обретает сознание внутри тела инопланетянина, и он в серьезной беде. Тело сильно повреждено и пребывает на волоске от смерти от потери запаса воздуха. В страшной панике он добирается до воздушного шланга, и ему удается его подсоединить. Старик делает затяжной глоток воздуха, какая роскошь, воздух кажется ему таким же омерзительным, как и мгновения раньше. Он двигает своими новыми руками и ногами и замечает, что тело стало намного сильнее и гибче. В осознание возвращаются древние воспоминания; результаты потрясающие. Старик прожил всю жизнь, считая себя обычным человеческим существом, таким же, как все остальные, но сейчас он вспоминает, что является кем-то, намного большим. Он – древний родственник тех же самых существ, которые только что пытались его убить.

По мере всплывания воспоминаний ум старика заходится в экстазе. Наконец, он может снова увидеть свою древнюю родину. Потрясающие башни и кристаллические купола. Невероятно продвинутая технология. Небеса, полные шустрых и красивых кораблей. Технология телепортации позволяет мгновенные путешествия всюду по желанию. Вы можете питаться любой желаемой пищей и создавать любой объект посредством технологии материализации. Люди носят “умные одежды”, сохраняющие их чистыми и защищающими от опасности.

Несмотря на чудесные достижения, он знает, что жил в больном обществе.  Могущественная элита правила обществом посредством беспощадной силы. Их законы и верования не могли ставиться под сомнение, и любого, кто с ними не соглашался, пытали и убивали. Элита была одержима завоеваниями и покорениями других миров. Она считала это своим божественным правом и предназначением, поскольку была элитой. Как только они завоевывали новый мир, они привносили в него продвинутую технологию, письменный язык, математику и цивилизацию. Они провозглашали себя правящей элитой и заставляли аборигенов добывать полезные ископаемые и сырье, в которых нуждались для создания своей технологии.

Проблема была в том, что не всем нравилось происходившее. Даже угрозы пыток и смерти оказывалось недостаточно для предотвращения роста количества колоссальных бунтов и мятежей. Значительная часть населения просто не хотела участвовать в войнах. Такие люди пользовались эмоциональной аргументацией для поощрения терпения, прощения и терпимости к другим. Они говорили о любви, братстве, сотрудничестве и необходимости уважения других. Элита осознавала, что сталкивается с большой проблемой. Революция распространялась, основываясь на таких “незначительных и нелепых” эмоциях. Все больше и больше людей принимали новые взгляды. С этим нужно было что-то делать.

Элита экспериментировала с технологией, позволявшей перемещать душу существа из одного тела в другое или даже в компьютерную систему. Они обнаружили, что тело оживляется энергетическим компонентом, чистой информацией. Такой энергетический компонент мог жить сам по себе, без тела. Сама информация – живая, разумная и сознательная. Личность – это не просто функция тела и мозга, большая ее часть содержится в энергетическом теле. Один из ученых открыл, что энергетическое тело делится на разные нити света, причем каждая нить соответствует определенному аспекту структуры личности, особенно такие аспекты как эмоции.

Это привело к тому, что у элиты появилась невероятная идея. Они могли пользоваться технологией перемещения для убирания определенных частей энергетического тела из их субъектов, оставляя другие части незатронутыми. Эмоции были убийственной слабостью, которую необходимо полностью убирать. Только тогда будут превалировать логика и здравый смысл. Логика диктовала необходимость того, чтобы нужды коллектива перевешивали нужды индивидуумов, которых завоевывала элита. Они ведь были высшей расой, и каждая покоренная планета только выигрывала от их великодушных даров. Тайно, элита создала высоко засекреченную программу, где она могли действовать против собственного народа – убирать эмоциональные нити из энергетических тел людей, тем самым, избавляясь их от любви, ненависти, радости, печали, надежды и страха. Без груза эмоций, они стали бы намного эффективнее как раса завоевателей.

Единственной проблемой оказалось то, что элита не могла разрушать эмоциональные нити души. Такие нити существовали в виде чистой информации, они могли путешествовать всюду во вселенной и никогда не могли быть разрушены. Единственным вариантом элиты оставалось создание глубоко под землей обширного сдерживающего сооружения для хранения этих фрагментов в поле вечного застоя (стазиса). С этой целью были созданы колоссальные “лечебные” центры, и каждого человека вынуждали проходить через процесс. Люди не знали, что с ними делают, и к тому времени, когда распространилась информация, было уже слишком поздно. Они выходили из “лечебных” камер, обладая холодной жесткой логикой хищных животных. Их радовала победа над слабостью, которую они, наконец, одержали.

Все эмоциональные нити хранились в сдерживающем сооружении с помощью мощного силового поля, приговоренные к вечному тюремному заключению. Однако в плане элиты имелся один важный существенный недостаток, который она не до конца понимала, пока не привела план в исполнение. Эмоциональные нити сохраняли достаточное количество божественной искры, чтобы становиться самоосознающими и формировать свои собственные личности и индивидуальности. Они могли учиться, расти и развиваться, как дети. Нити осознавали, что с ними сделали и что сейчас их держат в ужасной тюрьме. И больше всего на свете они хотели быть свободными.

Никто не был абсолютно уверен в том, как долго их удерживали в таком состоянии, так как они были полностью отрезаны от внешнего мира. Их родительская цивилизация стала намного эффективнее без груза эмоций и покорила множество миров. Люди в тюрьме полностью фокусировались на изобретении средств побега, и, наконец, нашли, как это сделать. Поскольку они существовали в виде энергии, они были ни чем иным, как частью вселенной, вибрирующей на определенной частоте. Тюрьма была построена так, чтобы удерживать энергию только на определенной частоте. Если им удастся повысить частоту вибрации до достаточного уровня, тюремные стены больше не смогут их удерживать.

Как только появилась концепция, было обнаружено, что процесс повышения вибрации крайне тяжел. Требовали годы интенсивной медитации и фокусировки, но это работало. Как только каждая душа освобождалась, она могла летать по всей галактике и уходить в любой другой обитаемый по своему желанию. Она проводила время, сканируя аборигенов и разыскивая того, кто был достаточно чувствителен и разумен, чтобы становиться хорошей парой. Затем душа сливалась с аборигеном, образуя духовную связь. Не зная почему, сознательный ум аборигена менялся, становясь более продвинутым. Аборигены не понимали, что с ними происходит, но осознавали, что стали другим. Сейчас они обладали необычными видениями, мощными опытами, психическими способностями и ощущениями несоответствия. Вскоре элита осознала, что произошло, и начала осуществлять обширный план охоты на беглецов, уничтожая каждого человека, пережившего такое слияние, как бы далеко в галактике он не находился.

Древним планом беглецов был захват одного из кораблей цивилизации-родины. Как только они обрели доступ к технологии, им удалось разрушить защитные решетки вокруг своего мира и вернуть на свободу тех, кто еще оставался в тюрьме. Как только стены рушились, бывшие узники сразу же возвращались к своей цивилизации. Они провели эоны времени, проходя через духовную эволюцию, поэтому возвращались с более широкими взглядами, чем у них были раньше.

Старик был самым первым из людей, наконец, преуспевшим в обретении тела и контроля над космическим кораблем. Он ощущал невероятную тяжесть задачи, возложенной на него. Он воспользовался компьютером корабля, чтобы послать телепатический маяк всем своим бывшим сокамерникам, рассеянным по всей галактике. Время пришло. В один прекрасный потрясающий момент они покинули тела, с которыми делили сознание, и прошли через портал в специальную зону ожидания на корабле. По существу, это была миниатюрная версия сдерживающего подземного сооружения на их родине. Все население удобно разместилось в очень небольшом пространстве, поскольку существовало в виде чистой энергии. Старик положил руки на контрольную панель и совершил быстрый прыжок через портал на родную планету.

История заканчивается тем, что они вот-вот деактивируют энергетическую решетку тюрьмы и вновь займут тела, из которых были извлечены. Этот потрясающий момент переведет все виды на новый уровень эволюции и, наконец, положит конец войнам, над окончанием которых они работали прежде, чем были захвачены, изолированы и заключены в тюрьму.

На такой конец в стиле вознесения значительно повлиял фильм Джима Хенсона Темный кристалл (The Dark Crystal), и я был очень счастлив. По мнению профессора, он был ужасен. Лишь через много лет значительная часть рассказа обрела намного большую значимость, чем я предполагал, когда его писал.

Фондю – это забавно

Хотя мне было очень уютно в фантастических мирах, реальность опыта в колледже была такова, что в жизни я никогда так сильно не страдал. Сокурсники рассматривали мои эмоции как слабость и систематически пытались уничтожать меня до тех пор, пока я не стал таким же законченным алкоголиком, как и они.  Когда я писал эту книгу, я осознавал, что мой короткий рассказа был частичным подсознательным символическим пересказом того, через что я прошел в университетском городке. Его можно анализировать как сон.  На ранних стадиях развития способности предсказания будущего данные могут приходить в символических и “зашифрованных” формах. Также, в понимании снов новичков сбивает с толку то, что единичные символы могут иметь множественные значения, и каждое из значений относится ко всему посланию. Для усовершенствования техники до той стадии, на которой вы можете очень точно идентифицировать конкретные детали, требуется огромная работа. К 1996 году я значительно в этом преуспел.

В рассказе я был стариком из пустыни. Команда Three Man – инопланетянами, летающими в своих сияющих космических кораблях. Они активно пытались меня разрушить и почти преуспели в превращении меня в алкоголика. Тогда я считал, что приобщением их к курению марихуаны смогу исцелить их эмоции. Отсюда, в рассказе, старику удалось воздействовать на разум инопланетян силой зеленого дыма, даже после того, как его чуть не убили. Также, рассказ оказался пророчеством ядовитого дыма, который начал исходить из трансформаторов с ПХД всего через месяц. Дым запустил неприятное, но мощное эмоциональное пробуждение среди сообщества студентов-наркоманов в университетском городке. Все были сильно напуганы тем, что дышат токсинами, никто не доверял правительству. В свою очередь, это уничтожило отрицание и вынудило нас иметь дело с подавленными эмоциями, появившимися в результате воспитания в массовом ядерном суицидальном культе.

Только в одном семестре произошло так много вопиющих и расстраивающих вещей, что для их детального объяснения потребовалась бы целая книга. Однокашники начали ходить на вечеринки с выпивкой вне университетского городка, случайно, в поисках приключений, я пошел с ними. Однажды вечером все мы пошли на вечеринку, где можно было брать маленькие кусочки хлеба и макать их в сырное и шоколадное фондю. Будучи там, я выпил около пяти бокалов вина и выкурил много травки. По возвращении на квартиру мне стало очень плохо. Все обитатели квартиры собрались возле ванной, и пока меня рвало, аплодировали, смеялись и насмехались. Я всегда заботился о каждом, кого рвало, как это делала моя мама, поэтому был в ужасе от такого обращения. Я плакал, не веря в происходившее, а они продолжали смеяться.

В том же семестре они начали насмехаться надо мной еще больше по поводу женщин, к которым я привязывался. Это было особенно обидно, так как позже я услышал, как живущая над нами девушка, с которой я спал, говорила обо мне со своим другом, и он отзывался обо мне крайне оскорбительно. “Он очень незрелый. Он не знает, какой ад творит со своей жизнью. Он – наркоман и отказывается видеть это. Боюсь, все станет еще хуже, и, в конце концов, он убьет себя”. Хотя тогда я был в ярости, сейчас я осознаю, что злился потому, что это была правда.  Она прорвалась через мое отрицание, и я не мог игнорировать то, что она говорила.  Я разрушал себя быстрее, чем когда-либо, и это было очевидно всем вокруг. Каким-то образом я знал, что воссоединение с эмоциями, как бы болезненно это не было, – вот ключ к исцелению себя и пониманию космических снов и видений моей юности. Фантастический рассказ был символическим шаблоном того, что нужно делать для исцеления и воссоединения себя.

Зимняя страна чудес

В первый год учебы в колледже, Бен, Дон и Боб приехали в фургоне хиппи, чтобы отвезти меня домой на зимние каникулы. В нем не было обогревателя, поэтому мои ноги ужасно болели от холода. Каждую ночь я не спал до 5 часов утра, куря травку и иногда выпивая, и вставал в 14 часов на следующий день. Это бесило маму. Она пыталась требовать, чтобы я вставал раньше, но я отказывался. Я уже совершил “побег из тюрьмы”, и даже если она кричала на меня, всего через пару недель я вернусь на свободу.

Во время каникул, на льду, какая-то машина потеряла управление, и ее занесло на телефонный столб недалеко от университетского городка. Столб опрокинулся, оборвав все телефонные провода. Это вызвало замыкание в трансформаторах. Как писалось на предупреждающих знаках, в качестве охладителя в них использовалась токсичная смазка с ПХД, сделанная General Electric. Трансформаторы становились горячее и горячее, пока не перегрелись и не взорвались. В воздухе стал распространяться смертельно опасный газ диоксин. Несведущие пожарники понятия не имели, с чем имеют дело, и боролись с огнем так, как делали всегда – заливали их десятками тысяч галлонов воды. Если бы полторы недели назад я, как следовало бы, отреагировал на свои пророческие видения, возможно, весь университетский городок избежал ужасной катастрофы. Если бы пожарные воспользовались специальной уменьшающей огонь пеной вместо воды, трансформаторы никогда не перегрелись достаточно для того, чтобы выделять смертельно опасные диоксины в атмосферу, почву и подземные воды.

К тому моменту, когда поняли что происходит, это уже была огромная экологическая катастрофа. В городке оставалось несколько студентов. Прибыла команда быстрого реагирования, одетая в полностью закрытые скафандры космического образца, с круглыми очками и противогазами. Когда я писал свой рассказ, я представлял, что именно в такой снабженный замкнутой внутренней системой дыхания скафандр одеты инопланетяне. Они силой эвакуировали всех, кто еще оставался в университетском городке, как инопланетяне, пришедшие убить старика на веранде. Полураздетых жертв выгнали на зимний холод и поместили в три разных резиновых плавательных бассейна, одну за другой, аналогично тому, как в моем сне тело старика было распылено огнем акустического лазера и разрушено. Символически, травма и унижение данного опыта являлись формой смерти для этих студентов, так как они не знали, выживут или нет после химического воздействия. Затем вода в бассейне была помещена в барабаны с химическими отходами для дальнейшей обработки и утилизации.

Речь идет о правительственном учреждении штата Нью-Йорк. Они должны были закрыть колледж, по крайней мере, на весь семестр. Но, поступив подобным образом, они бы лишились миллионов долларов прибыли только за один семестр. Многие студенты перевелись в другие университеты, а колледж обрел ужасную репутацию свалки токсических отходов, угрожая дальнейшим прибылям. Поэтому я рассматриваю это как вопиющий пример заговора и коррупции в правительстве. Они игнорировали наши эмоции, рассматривая их как слабость, подлежащую уничтожению, и приказали всем вернуться в колледж 15 февраля. Ну, как инопланетная цивилизация, освободившая всех от эмоций в моем рассказе.

Три здания были серьезно повреждены токсичной пожарной водой – Coykendall Science Building, Bliss Hall и Parker Theatre – и оставались закрытыми. Они нуждались в обеззараживании, отравленная диоксином вода попала в почву и требовала тщательного удаления. Два других общежития, Capen Hall и Cage Hall, были полные дымом с диоксином, но были открыты и объявлены безопасными. Независимые проверки, организованные Эриком Фрэнсисом Копполино, обнаружили диоксин в воздуховодах.[2] Копполино собственноручно обратился к администрации с результатами независимого журналистского расследования посредством публикаций в местной прессе. Я работал вместе с ним в 1996 году, и в то время мне приснился потрясающий сон о вознесении. Эрик стал очень успешным профессиональным астрологом и сменил имя на Эрик Фрэнсис. Лишь немногие знали, что он и был тем героическим Эриком Копполино, раскрывшим правду об истинном масштабе скандала всего три года назад.

Трудно передать, насколько ужасно было возвращаться в то место и видеть ряды огромных 50-галлонных барабанов с токсичными отходами, окрашенными в синий цвет. Двери в Coykendall, Parker и Bliss были обернуты пластиком, как в фильме Инопланетянин. Мы постоянно видели людей, ходивших в белых скафандрах, круглых очках и противогазах. Вокруг периметра поврежденных зданий, от дерева к дереву, были натянуты зловещие желтые полицейские ленты. Полицейские автомобили парковались прямо на траве, 24 часа в день, просто для того, чтобы убедиться, что пьяные и тупые студенты не сунутся в барабан с токсичными отходами.

Опыт наблюдения таких событий был достаточно отрезвляющим, а в сочетании с ЛСД обеспечивал самые худшие “путешествия”, которые когда-либо у меня были. Я чувствовал, как каждое дерево буквально кричит, поскольку все они были отравлены смертельным токсином. Меня поражало, что все студенты вернулись в колледж и продолжали пить и курить, как будто ничего не произошло, как будто эмоции притупились от шока, от того, что мы видели вокруг себя каждый день. Как в моем рассказе, возникало ощущение, что всех нас удерживают в токсичном сдерживающем месте, из которого мы не могли убежать, и которое оказалось самим университетским городком. Я был одинаково виноват, решив считать себя пленником. Я был так напуган будущей реакцией родителей на то, что я отложу обучение хотя бы на один семестр, что никогда даже не рассматривал идею ухода. Некоторые студенты решили перевестись куда-то еще, но появилось так много новых людей, что трудно было сказать, кто ушел; к тому же каждый семестр у нас были новые классы.

Современные социальные проблемы

В том году мое великое образование началось с класса по социологии с обманчиво скучным названием Современные социальные проблемы. В нем рассматривались то, что сейчас люди называют Иллюминатами, Кабалой или Новым Мировым Порядком. Такие названия никогда не звучали в аудитории. Вместо этого использовались термины “большой бизнес”, “нефтяные компании” или “военно-промышленный комплекс”. Учебник назывался Кризис в американских учреждениях и был заполнен до краев потрясающей подборкой правительственных сокрытий и теорий заговора, весьма реальных и легко доказуемых. Никто не говорил об этом в традиционных СМИ, и это еще одно указание на то, насколько серьезной была проблема.

Профессор раскрывал то, как нефтяные компании систематически разрушают все в Америке, что может конкурировать с автомобилем. Везде, где только можно, политики нападали на общественный транспорт и лишали его финансирования. Системы транспорта с легкими рельсами и высокоскоростные поезда с вагонами в виде пули постоянно блокировались. Даже количество автобусов систематически уменьшалось, оставляя лишь небольшое число для поездок самых бедных людей. Нью-Йорку удалось построить систему метро до начала кампании полного подавления, но многие другие города полностью ее лишились. Цель – невозможность выжить без собственных автомобилей, что повышало прибыль от нефти. Автобус или поезд могли перевозить намного больше людей с меньшим расходом топлива, чем автомобиль.

Мы узнали, что компания Форд обнаружила проблему в новой компактной машине Пинто: при ударе сзади она загоралась, даже при столкновении на относительно низкой скорости. Инженеры компании пришли к выводу, что вокруг топливного бака нужно установить трехдолларовую проволочную сетку, называемую дефлектором, это предотвратить возгорание. Форд провел анализ на прибыль и решил, что дешевле иметь дело с исками от семей, чьи любимые сгорели в Пинто, чем массово отзывать и оборудовать каждый автомобиль новой дешевой частью. Также они приняла решение не ставить дефлекторы на новые машины, поскольку трехдолларовое увеличение затрат на производство считалось неприемлемо высоким. Расчеты Форд не оправдались. Скандал выплеснулся в прессу, и они потеряли намного больше миллионов долларов на исках, чем потратили бы на отзыв и установку  дополнительных частей на новые машины. Вся производственная линия Пинто была остановлена. Любой человек может проверить эти данные.

Мы слышали о скандале со сберегательными счетами и займами, когда правительство пользовалось общественными фондами для финансирования самых возмутительных и смехотворных бизнес идей. Мультимиллионеры могли делать все, что хотят, идти на невероятные риски и не терять ни цента из своих денег, когда проекты неминуемо проваливались. Их спасали общественные фонды, предоставляя щедрые “золотые парашюты” и выходные пакеты. Нам рассказывали, что лишь один подобный скандал “украл” у каждого американца $ 100.000, и никто из виновных не отправился в тюрьму.

И, наконец, мы узнали, что американские корпорации тайно создавали и поддерживали военную машину Гитлера. Хотя Америка, предположительно, воевала с Гитлером, ему бы никогда не удалось так быстро расшириться без прямой и интенсивной поддержки Америки. Я никогда не забуду тот момент, когда услышал, что компания Форд Мотор тайно производила танки Гитлера. Аудитория безмолвствовала. Если бомбардировки союзников разрушали один из танковых заводов Гитлера, Форд Мотор лично давал деньги на восстановление завода как можно скорее. Еще один класс, в следующем семестре, раскрыл, что компания Боинг тайно строила бомбардировщики Гитлера. Во время Второй мировой войны американские инженеры проектировали пассажирские самолеты для Боинг, думая, что вносят свой вклад в усилении своей страны. Самолеты переправлялись в Южную Америку, пассажирские сидения убирались, а сами самолеты перекрашивались в черный цвет. Оттуда они перевозились в Африку, где их превращали в бомбардировщики. Затем самолеты перевозились в Германию, перекрашивались так, чтобы выглядеть как бомбардировщики, сделанные Гитлером, и посылались на убийства невинных молодых людей из той же расширенных семьи, изначально их спроектировавшей.

Это было предательство немыслимого масштаба. Мои успехи в классе зависели от изучения и запоминания шокирующих истин. Уроки поднимали больше вопросов, чем ответов. Как такое могло происходить прямо у нас под носом? Как им удавалось хранить все в секрете? Если в одном классе доступно так много информации, насколько больше того, о чем мы еще не знаем? И почему? Как сплоченной группе властных элит удавалось создавать механизм массовых убийств в таком широком промышленном масштабе? Мысленно я возвращался к Глазу Гора под мостом, символу на долларе и шоку родителей, когда они увидели, что в дом на другой стороне улицы, без стука, входят супружеские пары. Я думал о фильме Ребенок Розмари, и как все это похоже на мысли моих родителей по поводу увиденного. Разум давал ответы, а сердце не хотело даже рассматривать такую возможность. Это самое худшее путешествие, которое я только мог себе представить, а ведь это реальный мир. На занятиях боевыми искусствами меня учили встречаться лицом к лицу с противником и никогда не отступать, так как отступление означает смерть. Как только вы узнаете правду, возникает вопрос: “Что вам с этим делать?”

Масштаб зла, о котором я услышал в этом классе, лишь усугубился наблюдением барабанов с токсичными отходами и людей в защитных скафандрах, когда я вернулся в колледж. Совокупная сила данных опытов развеяла любое отрицание в связи с миром, в котором мы живем, и который контролируется негативными группами. Если человечество представляется моими сокурсниками-пьяницами, бригадами ремонтников и местными пожарниками, тогда мы обречены. СМИ лгут и скрывают правду. Никто и никогда не слышал о скандалах в новостях, за исключением некоторых случаев, таких как Уотергейт и Слушания Иран-Контрас. СМИ придерживаются правила “что кровоточит, то и впереди”, травмируя нас так, что, во избежание боли, нам приходится прибегать к алкоголю и выписанным врачами наркотикам. Та же властная элита владеет фармацевтическими компаниями. Чем более подавленными и депрессивными они нас делают, тем больше получают прибыли от фармацевтики. Слушания Иран-Контрас уже раскрыли, что правительство имеет свою долю в нелегальной торговле наркотиками, вооружая, тренируя и финансируя террористические группы в Южной Америке.

Я изучал этот курс вместе со своим торговцем травкой – харизматичным ведущим вокалистом  рок-н-ролла, которого мы будем называть Рэнди, подражавшим Джиму Моррисону. На выступлениях он носил вареные футболки, связку браслетов виде медвежьих когтей, черные кожаные штаны и черную кожаную ковбойскую шляпу. Также он получал удовольствие от насмешек надо мной. Год назад, когда мы снова встретились, Рэнди говорил, что рассматривает меня как “волка на тренировке” и хочет сделать меня сильным. Хотя у меня имелся опыт боевых искусств, я зависел от него. Я быстро принял на себя роль зависимого и послушного, как вынужден был делать это с родителями. Он утверждал, что если я когда-нибудь повернусь к нему спиной, он посвятит весь остаток своей жизни на то, чтобы выследить меня и убить, даже если сядет в тюрьму на 10 лет. Несмотря на серьезные угрозы, я продолжал покупать у него травку, и как только мы оказались в одном классе, мы оба осознали, что волку, окруженному стадом овец-людей, угрожает нечто намного большее.

Однажды вечером, после особенно напряженного урока, Рэнди и я сидели в его гостиной и курили травку под телевизор. Никто не пил и не “улетал”. Мы смотрели шоу Таинственный театр 2000 года (Mystery Science Theater 2000), в котором парень с двумя марионетками наслаждался старыми фильмами ужасов. Оба клевали носом и вряд ли хорошо соображали. Вдруг высокий воющий звук от телевизора стал заметно громче и повысил частоту. Мы сразу же встрепенулись и повернулись к телевизору с необходимой сфокусированной концентрацией. Затем появилась ловкая изысканная коммерческая реклама нового шоу, вот-вот дебютирующая на NBC. Было очевидно, что в нее вложено много денег, определенно шестизначное число, если не больше.

“Ты понял? Ты понял, что произошло?” Я был в шоке. Рэнди посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и согласился: “Как будто из телевизора высунулись две руки и заставили повернуть голову в сторону экрана, хотя я почти уснул”, – ответил он. Я продолжил: “Заметил ли ты, что перед рекламой высота звука всегда меняется?” На лице Рэнди появилось выражение полного осознания и ужаса. “Боже святый, Дэвид, а ведь ты абсолютно прав. Я пытаюсь отключиться от звука, но он определенно изменился, и я инстинктивно посмотрел, почему”. Потом он наговорил кучу вещей, которые, из вежливости, я не могут повторить в этой книге. Он был поражен. “Если они собирались финансировать Гитлера и строить для него машину-убийцу, почему они впутали в это телевизор и заставляют нас смотреть пропаганду войны?” Это был последний раз, когда мы вместе смотрели телевизор. Быстро выяснилось, что проблема намного хуже, чем кто-либо мог себе представить, и то, что мы слышали в аудитории, – это просто верхушка айсберга.

Crispell Hall

Однажды вечером, после весенних каникул, новичок в нашей квартире увидел, как я вхожу в комнату, решил, что ему не нравится мое лицо, и с расстояния 2,5 м запустил в меня пустую бутылку из-под пива. Благодаря навыкам, полученным на занятиях боевыми искусствами, я уже начал наклоняться прежде, чем он поднял руку. Если бы я этого не сделал, стекло могло разбиться у меня на лице, и я мог ослепнуть. Парень выбрил обе стороны головы, оставив длинные волосы наверху.  Каждый раз он по двадцать минут проводил в ванной, любуясь на себя в зеркале, касаясь подбородка, скаля зубы и поднимая брови. Он слушал один единственный альбом – Сахар в крови, магия секса (Blood Sugar Sex Magik) группы Red Hot Chili Peppers, поэтому каждые несколько дней все мы были вынуждены слушать один и тот же полный альбом, так как его стерео проигрыватель был намного более мощным, чем остальные. Парень и понятия не имел о том, что я занимался боевыми искусствами. Я так рассердился, что испугался, что убью его, если останусь в комнате. Поэтому я убежал, как меня учили убегать после драки. Это был первый раз, когда за меня заступились все жильцы квартиры, но лишь ненадолго. Во втором семестре, после начальной “фронтальной загрузки” игрой Three Man, они начали ходить в бары. Каждый вечер они силой пытались заставить меня идти с ними, но я почти всегда оставался в своей комнате. Они ненавидели меня за отказ присоединиться к ним.

Как-то раз, вечером, они сильно увлеклись долгой игрой Three Man. Вожак, недавно заступившийся за меня перед новичком, сказал: “Эй, чувак, почему бы тебе не поделиться травкой с нами? Не оставляй все для себя”. У меня была очень сильная травка, пахнувшая скунсом и цитрусом, и я был счастлив дать им столько, сколько они хотели. Каждый сделал по две затяжки прежде, чем по всем ним пронеслась как будто ударная волна. Они уже были очень пьяными, и травка послала их в нокаут. Людей рвало в ванной, прямо на пол, в фонтан снаружи коридора и даже на лестничной клетке. Те, кто не играл в Three Man, не могли поверить, как смело рука судьбы ударила по игрокам. Я вспомнил, как они смеялись надо мной, когда меня рвало. Никто и никогда больше не просил у меня травку. Наконец-то, карма совершила полный круг, хотя, определенно, не исцелила их эмоции. Если вы рассматриваете рвоту как способ прорваться через отрицание, тогда все, что с ними происходило, было здоровым или нормальным.

Вскоре после этого эпохального события, я опоздал в один из моих классов. Было тихо, слишком тихо. На столах лежали кусочки голубой бумаги. Черт возьми, что происходит? Вдруг я в ужасе осознал, что это промежуточный экзамен в середине семестра. Я вспомнил, что слышал, как профессор говорил о том, что он будет, но не записал дату, и, соответственно, не готовился. К счастью, я привык концентрироваться и вести конспекты, поэтому мне удалось сдать тест. Первый год обучения я закончил со средним баллом 2,6 (высшая оценка 4). Его оказалось достаточно, чтобы меня не отчислили из колледжа. Я был сильно измотан издевательствами и ежевечерними пьянками, поэтому решил перейти в Crispell Hall – общежитие для мужланов. В этом семестре там, в квартире, было всего трое парней, не игравших в Three Man. Марихуана больше не давала “улета”. Если я курил, я чувствовал себя нормально, если не курил, впадал в ужасную депрессию. Я серьезно начал подумывать о том, чтобы покончить с наркотиками, но не знал, как это сделать. Я чувствовал, что, если не остановлюсь, жизнь подойдет к концу. Но, по крайней мере, в этом общежитии мне больше не придется страдать от издевательств алкоголиков.

Пластмассовый ад

Родители упорно настаивали на том, чтобы летом после первого курса я работал, хотя я отчаянно нуждался в каникулах. Дон и Бен работали на фабрике, изготовлявшей пластмассовые облицовки для подземных плавательных бассейнов. Эта работа оказалась еще хуже, чем в телевизионном маркетинге. Снаружи здания был установлена зловещая, четырехцветная, химически опасная пирамида. На каждой из четырех граней – красной, синей, желтой и белой – имелось число, указывающее на то, с каким крайним риском мы сталкивается в каждом из четырех главных мест. Сама пирамида указывала на то, что прежде чем войти в здание, нужно надеть респиратор, но нам никто об этом не говорил и, соответственно, мы его не надевали. Внутри, запах пластмассы был в 20 раз сильнее, чем запах в ванной после покупки новой занавески для душа. Вентиляторы работали так громко, что, чтобы вас услышали, приходилось кричать. Некоторые рабочие носили затычки для ушей, это должны были делать все. Было очень жарко и невозможно не потеть. Рабочие бросали пищевые отходы под огромный сборочный стол, и никто их не выносил, поэтому место постоянно кишело роями плодовых мушек.

Сначала я получил работу на зиг-машине, это была самая низшая и самая ненавидимая работа на заводе. Весь день я вплавлял пластмассовые полосы шириной 2,5 см и толщиной и 0,4 см толщиной в края облицовки, которую делали другие. Машина, сплавлявшая пластмассу, была гигантской, при каждом сплавлении по ней проходило количество электричества, достаточное для горения 10.000 лампочек. Она была очень опасной. Если вы касались ее, когда она не сплавляла, вы получали удар, похожий на удар молнии. Одна из подобных операций создала небольшой белый гриб, прилепившийся к моему большому пальцу. В ужасе, я быстро его отбросил, и на том месте осталась небольшая коричневая вмятина, продержавшаяся несколько дней.

Если техник-сборщик отключал защиту и нажимал на педаль, что было незаконно, но, тем не менее, полезно для производства ступенек бассейна, машина ударяла его по пальцу и разрушала кончик пальца. Несколько “пленников пластмассы” утратили кончики пальцев, и почти все побывали в тюрьме, хотя бы единожды. Когда они узнали, что я учусь в колледже, начались непрекращающиеся издевательства, хотя сами они имели образование на уровне начальных или младших классов средней школы. У одного из рабочих обнаружили рак, хотя ему было всего чуть больше сорока лет. Никто не хотел верить, что в этом виновата пластмасса, хотя боссы всегда  оставались в изолированной комнате в отдельной системой вентиляции. Двадцать лет спустя я узнал, что в моем теле все еще есть пластмасса.

Каждый работник фабрики пил после работы, а большинство принимало наркотики. На фабрике витал дух безнадежного отчаяния, и чтобы его ощутить, даже не нужно было быть интуитивным. Я начинал работу в 8:00, имел получасовой перерыв и заканчивал в 16:30. Однажды один из боссов поймал меня на курении травки вне здания, но его это не волновало. Плата была чрезвычайно низкой, учитывая то, насколько опасной, ядовитой и стрессовой была работа, хотя мне не были нужны деньки. Я работал только потому, что на этом настаивали родители. Однажды парень угодил пальцем в машину и после этого ходил оглушенный. В трансе от травмы он оказался прямо позади меня, держа палец перед собой. Кончик среднего пальца был шириной 5 см и выглядел так, как что-то из картона. Медики спасли кончик пальца, и парень вернулся на работу меньше чем через неделю.

Это поэзия… Это страсть

Как бы сильно я не страдал в колледже, работа была намного хуже, но если бы я оказался без работы, каждый день я подвергался бы оскорблениям со стороны обоих родителей, что было намного хуже, чем ад на фабрике. Я мог расслабиться только в выходные дни. Однажды, в субботу днем, Дон и я убедили Джуда принять ЛСД. За этим последовало грубое и мощное “путешествие”. Это оказался последний раз, когда я употреблял ЛСД. Через улицу от меня жил человек, которого мы будем называть м-р Генри. Он был ветераном войны во Вьетнаме и сильно страдал от посттравматического стрессового расстройства. Он стал хроническим алкоголиком и не мог заботиться о себе, но все еще носил военную стрижку. С годами кожа покрылась оспенными рубцами. М-р Генри вонял алкоголем, гноем, язвами и был очень толстым. Он постоянно пребывал в пьяном ступоре и вел себя скорее как животное, чем человек, даже говорил с трудом. В своих галлюцинациях я видел его быком с рогами. На заднем дворе Дона и Боба имелась подвесная груша, и м-р Генри бил по ней так сильно, как только мог. Его тело сотрясалось от сильного напряжения, которое высвобождалось после каждого удара по груше. Делая это, он продолжал повторять: “Это поэзия. Это страсть”.

К концу подобного опыта я пришел к важному осознанию. Мое тело было сильно повреждено марихуаной, которую я курил последние четыре года. Все время я выглядел все более и более нездоровым, с бледной кожей и пугающими темными кругами под глазами. В том, что я делал, не было ничего поэтического или страстного. Люди говорили, что я выгляжу так, как будто только что вышел из концентрационного лагеря. Если бы я продолжил вести такой образ жизни, я бы либо умер, либо стал таким, как м-р Генри, либо как парни с пластмассовой фабрики. Несколько раз я чуть не попал в полицейскую облаву, а если бы у меня была судимость, было бы труднее найти работу. Я вспоминал свои детские сны, в которых собирался заниматься чем-то позитивным в своей жизни, но видел, что это будет невозможно до тех пор, пока не начну лучше заботиться о себе. Отказ от марихуаны означал отказ от единственной вещи, которой я наслаждался, от чего-то, на чем строилась вся моя жизнь. Я не мог себе представить прекращение курения, но подумывал об этом.

Истории от любящих братьев

Все напряжение и неопределенность Джуд и я вложили в новый музыкальный проект, который назвали Историями от любящих братьев. Весь альбом содержал песни, в которых я боролся с идеей бросить курение или нет. Там была песня о фабрике под названием Пластмассовый ад и еще одна композиция Joneser, о парнях, которые постоянно просили наркотики, деньги, пищу и кров, ничего не давая взамен. Кульминацией альбома стала песня Сад разбитых часов. Мы записали ее вживую, в один прием, ничего не планируя заранее. Джуд играл на пианино, а я пользовался гитарой в качестве эхоотражательного ритмического инструмента. Я делал все как дикторскую программу и понятия не имел, о чем буду говорить, когда начинал. Задним умом я понимаю, что это был первый раз, когда я принимал и вербально передавал послание своего “высшего я” в такой прямой и точной форме. Больше чем что-либо другое, слова, изливающиеся из меня во время нескольких коротких минут, стали главным инструментом, которым я воспользовался для обретения силы бросить курить.

Песня начиналась с монотонного монолога Джуда: “Когда-то у меня был сад, в саду лежали сломанные часы. Сломанные часы безжизненно лежали на земле”. Таким нереальным образом его подсознание, очевидно, говорило обо мне, как о “сломанных часах”, и каким изломанным я стал. Сразу же после этого и паузы начинал говорить я, с необычной уверенностью, авторитетом и ясностью. Старик из моих снов появлялся как персонаж, с которым я говорил как с рассказчиком. Однако в данном случае этот человек был будущей версией меня с белой бородой. Я описывал диалог с ним, и он давал духовный совет. В песне мой персонаж спрашивал старика, как контролировать мои склонности. Он отвечал, что Бог помогает тем, кто помогает себе сам, а затем повторял это еще несколько раз.

Вдруг  у меня вырвалась, казалось бы, случайная неуклюжая фраза: “Бог помогает тем, кто кончает жизнь самоубийством”. Это запустило целую новую часть песни, где фортепианная музыка Джуда становится невероятно мощной. В дальнейших диалогах со стариком мой персонаж приходил к выводу: “Если вы кончаете с собой, вы, должно быть, не любите себя”. Старик отвечал: “Вот именно. Каждая рюмка, которую вы выпиваете, каждая сигарета, которую вы выкуриваете, каждый наркотик, который вы принимаете, приближает вас к смерти… Бог помогает тем, кто помогает себе сам, и ты, сын мой, должен искать такой помощи”.


[1] ПХД – полихлорированные дифенилы, группа высокотоксичных веществ, используемых при производстве большого количества промышленных товаров.

[2] Coppolino, Eric Francis. “From the SUNY New Paltz PSB and Dioxin Files: Letter from Eric Francis to State Assemblyman Kevin Cahill.” Planet Waves, May 5, 1993, December 30, 2010.  http://planetwaves.net/news/dioxin/nyassemblyman-kevin-cahill/



Эзотерические консультации он-лайн

Комментарии: (0)   Оценка:
Пока комментариев нет

Все права защищены (с) divinecosmos.e-puzzle.ru

Сайт Дэвида Уилкока

Яндекс.Метрика



Powered by Seditio